Чтение онлайн

— Мы можем размещать ячейки не подряд, чтобы нельзя было предсказать, где окажется ячейка мошенника.

— Очень хорошо, Эрик, — с удовлетворением сказал я. Он наконец-то начал пользоваться головой, и это меня действительно радовало. — Ячейки должны сдаваться в аренду в случайном порядке, а система их нумерации должна храниться в строгом секрете. Это действительно сделает очень сложным такой вариант страхового мошенничества, но проблема всё равно останется.

— Почему? — не понял он.

— Потому что этим могут заниматься и люди, которые вовсе не собираются получить с нас какие-то деньги, — объяснил я. — Например, это могут сделать наши враги. Каждый взрыв в хранилище, который привёл к убыткам клиентов — это огромный ущерб для нашей репутации, не говоря уж о чисто денежных потерях. И сделать это достаточно просто — всего лишь прийти и арендовать ячейку или даже камеру. Бронекапсулы и бронированные стойки для ячеек позволят минимизировать ущерб или даже полностью его избежать.

— Теперь я понял, — серьёзно сказал Эрик. — Как-то не задумывался о таком варианте. А как вообще будет происходит доступ к ячейке?

— Да там всё просто, — махнул я рукой. — Ячейка закрывается на два замка — один ключ у нас, второй у клиента. Сотрудник с ключом доступа к хранилищу не имеет — ячейку в отдельную комнату доставляет служащий хранилища, у которого, естественно, никаких ключей нет. Сотрудник с ключом открывает свой замок и выходит. У клиента есть, скажем, двадцать минут на работу с ячейкой, а потом всё повторяется в обратном порядке. Ну и по желанию клиент может опечатать ячейку. В общем, процедура несложная и вполне прозрачная.

— И ещё один вопрос, Кеннер, — Эрик выглядел смущённым. — Что там с крокодилами? Извини, что я об этом спрашиваю, просто хочется понять — это в самом деле что-то реальное, или можно за такие вопросы сразу в морду бить?

— Пока не знаю, — поморщился я. — Тамила их делает. Надеюсь, что она не подведёт — денег на эту дурь уже целая куча ушла.

— А что — может и подвести?

— Да кто ж её знает? — с досадой сказал я. — Может и подвести, наверное. Кое-что сомнительное в ней есть.

Эрик вопросительно посмотрел на меня.

— Как бы это объяснить… вот ей вроде как полторы тысячи лет, но я в это не верю. Понимаешь, возраст всё равно сказывается во многих моментах — поведение, разговор, жесты, да много разных мелких признаков. Как угодно хорошо загримируй подростка в старика, и всё равно будет понятно, что это ряженый. Точно так же старик вряд ли сможет абсолютно убедительно сыграть подростка. Обязательно будет проявляться какой-то диссонанс. Так вот, как я ни стараюсь, я никак не могу поверить в полторы тысячи лет. Мне даже в пару сотен трудно поверить. Например, как бы Драгана ни дурачилась, никакого диссонанса в ней не чувствовалось, а с Тамилой он прямо глаза режет. Кстати, забудь, что я про Драгану сказал.

— Уже забыл, — согласно кивнул Эрик. — То есть с крокодилами пока непонятно?

— Непонятно, — вздохнул я.

Забор Ренских не переставал меня восхищать. Даже сейчас, посреди зимы, кто-то стоял и, периодически дыша на руки, выкладывал очередную мозаику. Дело это, конечно, трудоёмкое, и продвигается медленно, но пройдёт двадцать лет, или тридцать, или пятьдесят, и вокруг этого забора будут бродить разинув рот толпы туристов. Даже сейчас уже есть на что посмотреть, но меня всё-таки немного удивляет такая страсть Ренских к красоте. У них что — где-нибудь в подвале есть машинка для печатания денег? Мы вот совсем не бедные, но такого, пожалуй, позволить себе не смогли бы.

Покрутив головой, я бросил подсчитывать чужие деньги и зашёл в проходную.

— Выясните, где я могу найти сиятельную Стефу, — распорядился я, кивнув охранникам.

— Она вас ждёт в ротонде Медведицы, господин Кеннер, — доложил дежурный после короткого разговора по телефону.

Стало быть, Стефа не забыла, что мы договаривались о занятии. Я поблагодарил его кивком и прошёл на территорию.

Как всегда, у Ренских сразу бросалась в глаза просто невероятная ухоженность. Даже снег с дорожек они не отбрасывали на газоны, а вывозили, отчего и сугробы у них выглядели элементом дизайна. Я был бы не прочь завести такие же порядки и в нашем поместье, но бесплатной рабочей силы у нас не имелось, а держать целую армию дворников было бы слишком накладно.

Я успел пройти только до следующей дорожки, как буквально столкнулся со Стефой, которая спешила в том же направлении.

— Здравствуй, бабушка, — улыбнулся я ей. — Ты не со мной торопишься встретиться?

— С тобой, — улыбнулась она в ответ. — Здравствуй, Кеннер. Как у тебя дела?

— Да у меня-то как обычно, а вот как у вас? Конкретно, всё ли хорошо с нашим небольшим совместным начинанием?

— Всё просто замечательно, Кеннер, Эльма прекрасно поставила дело. Хотя должна заметить, что меня немного смущают её доклады. В частности, она пишет, что регулярно избивает Норита. Я этого совсем не понимаю.

Я без труда уловил общую картину и засмеялся.

— Точно, там ведь как раз и нужен кто-то вроде Эльмы! Просто поразительно, как вы угадали, кого туда надо посылать. Я ведь и сам только недавно понял, в чём там дело. Понимаешь, этим карлам необходимо регулярно драться — это у них что-то физиологическое, то ли сбрасывают таким образом дурную энергию, то ли ещё что. У нас раньше как их представители приедут, так народ от них буквально стонет — хамят, безобразничают, драться со всеми лезут. А сейчас их сопровождают специальные люди, которые чуть что, сразу им в морду суют, и отношения с партнёрами полностью наладились.

— Ну надо же, — в удивлении покачала головой Стефа. — Чего только в жизни не встретишь. Ну да, получается, что Эльма там самый подходящий кандидат. Была у нас мысль заменить её одной очень способной девочкой, хорошо, что от этой идеи отказались — девочка та совсем не из драчунов.

— Только драться мало, — уже серьёзно сказал я. — Если Эльма хорошо справляется, значит, у неё и с головой всё в порядке.

— Мы это понимаем, Кеннер, её заслуг никто не оспаривает, — внимательно посмотрела на меня Стефа. — Эльма полностью свой проступок закрыла, к ней больше никаких претензий нет. Но всё равно спасибо, что ты за наших девочек заступаешься — мы это оценили.

Я смутился и не нашёлся что ответить. Мы неторопливо шли по аллее, пока не поравнялись со скамейкой, на которой сидели и о чём-то чирикали две девчонки лет пятнадцати. Они тут же вскочили и поклонились.

— Здравствуйте, девочки, — улыбнулся я им. — А на эту скамейку больше не садитесь, это сиденье уже готово сломаться. Не могу понять почему — такое ощущение, будто доска просто подпилена снизу.

Одна из девчонок тут же заглянула под скамейку и возмущённо ахнула.

— Скажите госпоже Инге, чтобы заменили здесь сиденье, — распорядилась Стефа, с интересом посмотрев на меня.