Чтение онлайн

— А скажи, Кеннер, — хмуро спросил Бернар, — вы учитываете возможность, что, узнав о таком масштабном перевооружении, империя немедленно нападёт, чтобы ему помешать?

— Нас это как раз вполне устроит, — усмехнулся Кеннер. — Мы готовы к войне уже сейчас, а империя нет. Скажу даже больше — если мы заметим концентрацию войск на наших границах, то князь, скорее всего, отдаст приказ об упреждающем ударе. Который имперским войскам вряд ли удастся отразить. Прямо сейчас мы сильнее, Бернар, поверь. Но откровенно говоря, мы не верим, что император нападёт — он ведь всё это тоже понимает. Мы считаем, что император просто пытается нас напугать, чтобы даром получить какие-то преференции. Если ты будешь с ним разговаривать, скажи ему, что даром он ничего не получит.

— А что насчёт просьбы герцога Баварского?

— Да продам я ему технику, почему бы и нет? — махнул рукой Кеннер. — Князь не возражает, а я тем более не вижу причин отказывать. В ближайшее время пошлю к нему человека для согласования документов, а потом, может быть, и сам заеду подписать.

Бернар покивал, в глубокой задумчивости наблюдая, как ещё один бронеход спрыгнул с платформы и стремительно понёсся к дальним воротам. Тем временем Кеннер огляделся и, наконец заметив стоящего чуть в стороне Ивана, раздражённо сказал по-немецки:

— А ты ещё кто такой? Подойди сюда.

Если бы Арди приказал ему подойти одной фразой, то Иван, скорее всего, от неожиданности дёрнулся бы, и этим выдал своё знание немецкого. Однако он успел собраться и подавить первый импульс, а вместо этого сделал бессмысленное лицо и проблеял:

— Простите, господин, виноват, не понял вопроса.

Арди с сомнением посмотрел на него и повторил по-русски:

— Кто такой и чего тебе надо?

— Иван Баранов, господин, — он униженно поклонился. — По поручению почтенного Аксёна, управляющего, то есть, принёс срочную бумагу на подпись.

— А что же он сам не пришёл?

— Не могу знать, господин.

— Давай сюда свою бумагу.

Арди быстро пролистал тонкую стопку и с отвращением сказал:

— Совсем обнаглели! Надо бы всё-таки пооткручивать кое-какие головы.

Иван почувствовал, как сзади него шевельнулся охранник, и похолодел.

— Проблема, Кеннер? — спросил Бернар.

— Проблема со слишком наглыми подчинёнными, — махнул рукой Кеннер. — Решили подсунуть вот это мне на подпись — понадеялись, что я буду слишком занят с тобой и подпишу не глядя. Просто так ведь никто не одобрит перерасход бюджета, а вот если бы удалось получить мою подпись на предварительном списке задач и целей, то наверняка получилось бы выбить дополнительное финансирование.

— Обычные бюрократические игры, — засмеялся Бернар. — Со мной тоже периодически пытаются что-то подобное проделать.

— Вот только я за такие штучки могу и голову оторвать.

Иван начал паниковать.

— Кто затеял это мне подсунуть? — Арди потряс бумагами, гневно на него глядя.

— Не могу знать, господин, — промямлил Иван, чувствуя, что колени у него начинают дрожать.

— Или ты это сам придумал?

— Никак нет, господин, мне управляющий приказал.

— Неси это обратно управляющему, — Арди всунул ему папку с бумагами, — и передай ему, что ещё один такой фокус и я заставлю его об этом пожалеть. Всё ясно?

— Точно так, господин, всё ясно, — с облегчением пролепетал Баранов.

— Пошёл вон отсюда.

Кеннер с усмешкой посмотрел вслед удаляющемуся Ивану. Судя по его виду, он натерпелся достаточно страха, чтобы у него не возникло даже мысли задуматься о некоторых — впрочем, совсем крохотных, — странностях и неувязках в сегодняшнем поручении.

— Заходи, Кеннер, — кивнул мне князь. — Что расскажешь?

— Показал новую технику Бернару, — ответил я усаживаясь. — Шпион тоже посмотрел и послушал.

— Не очень мне нравится эта идея, самим выдавать свои секреты, — поморщился князь.

— Так мы же на самом деле никаких секретов и не выдали, княже, — пожал плечами я. — Первая партия пошла в войска, какие тут уже секреты? Да и вообще, про новые бронеходы сейчас знает столько народу, что до имперцев это в любом случае дойдёт. Думаю, через неделю-другую они бы и сами всё узнали.

— Что ты Бернару рассказал?

— Что наши новые бронеходы находятся в сверхтяжёлой весовой категории, имеют усиленную защиту и повышенную огневую мощь, но при этом подвижность лёгких, и ещё упомянул про седьмой калибр пушки. Ну и показал их. Сказал, что это благодаря новым псевдомускулам, но это и так понятно. То есть только общие слова, никаких цифр. Их шпионы сейчас кинутся конкретные цифры добывать — посмотрим, кто там на свет вылезет.

— И всё-таки в этом был смысл, только если император на самом деле воевать не собирается, — заметил князь.

— А если даже и собирается, то мы ничего не потеряли, княже, — повторил я. — Никаких секретов мы не выдали.

— Ты по-прежнему думаешь, что он воевать не будет? — он остро посмотрел на меня.

— Думаю, что не будет, — кивнул я. — План нам рассказали хороший, но в нём стратегии выхода не хватает. Вот прикончил он с нашей помощью свою оппозицию, и что дальше? Рассчитывать, что мы испугаемся и впустим к себе церковь — это как-то очень уж наивно. И если даже испугаемся, то этот результат всё равно недостаточно хорош для того, чтобы объявить себя победителем. А вот если не испугаемся, то что тогда? Тогда большая война, но с какой целью? Сколько я ни думаю об этом, а никак не могу увидеть там какой-то разумной цели для большой войны с сильным противником. Вот с муслимами всё понятно, там освобождение христианских земель от врагов веры, священная война, всё такое. И приз понятный и весомый. А с нами ради чего воевать? У нас ведь с империей даже общей границы нет. Разве что Ливония, но это всё же церковные земли, а не имперские.

— Вот и я тоже так считаю, — задумчиво сказал князь. — И всё же не оставляет меня мысль, что мы всей картины не видим.

— Наверняка не видим, — согласился я. — Но насчёт того, что они к нам полезут, я очень сомневаюсь. И кроме того, герцог Баварский нам явно намекнул, что император на самом деле воевать с нами не собирается. И что он вообще о планах императора рассказал нам как раз по его поручению.

— Почему ты думаешь, что по его поручению? — заинтересовался князь.

— Раз Оттон просит у нас боевую технику, значит, ни в каких первых рядах он не будет. Значит, с племянником у него отношения наладились. А раз так, то он не стал бы ничего нам рассказывать без ведома императора.

— Звучит логично, — согласился князь. — Вот только непонятно, зачем ему при этом нам какие-то намёки делать. Получается, что он нам рассказывает, что император вот-вот нападёт, и при этом подмигивает, мол, не принимайте всерьёз.

— Не знаю, княже, — пожал плечами я. — Вариантов много. Например, он сторонник войны с муслимами и надеется, что мы сделаем что-то такое, чтобы император вообще выкинул из головы идею с нами связываться, а задумался о возвращении Сицилии. А может, это как раз идея императора — чтобы мы напугались, но не настолько, чтобы, например, нанести упреждающий удар по Ливонии. Чтобы просто сомневались.

— Хорошее у тебя воображение, Кеннер, — одобрительно сказал князь.

— В общем, надо бы мне вскоре самому туда съездить, княже. Тем более есть повод заехать к Баварскому, надо же обсудить поставки техники. А там, может, получится и с императором встретиться.

— Правильно, Кеннер, — серьёзно сказал князь. — Я как раз тебе это и хотел поручить. Хорошо, что ты сам всё понимаешь.

Мрачноватое здание Дворянского совета находилось на Нутной улице Торговой стороны, совсем рядом с Ярославовым Дворищем — как бы подчёркивая близость дворян и князя. Пара статуй у входа — одна с двуручным мечом, и вторая со свитком, — символизировали две главные обязанности дворянства — воинскую и гражданскую службу. Под их суровыми взглядами случайный посетитель как-то сразу осознавал, что в этом здании шуток не понимают.