Чтение онлайн

У нас уже давно выпал первый снег, а на днях он лёг окончательно, но здесь всего лишь моросил мелкий дождик, и деревья местами были ещё зелёными. Ничего удивительного — они же здесь и виноград выращивают. Впрочем, погода была достаточно мерзкой, и это немного примирило меня с несправедливостью.

Когда дирижабль пришвартовался к мачте, и мы с Ленкой вышли на пассажирскую платформу, я к своему немалому удивлению увидел внизу самого кардинала в обычной мирской одежде, который, задрав голову, с интересом рассматривал наше судно.

— Ваше высокопреосвященство, мы рады вас приветствовать, — поздоровался я, когда мы спустились вниз, а Ленка просто молча поклонилась. — Однако довольно неожиданно увидеть вас здесь — надеюсь, ничего не случилось?

— О, нет-нет, всё в порядке, барон, — улыбнулся он. — Просто решил посмотреть на ваш дирижабль. Мне рассказали про него какие-то чудеса, и должен признаться, у меня разыгралось любопытство. Вы не устроите мне небольшую экскурсию?

Ему рассказали? Интересное заявление. Дирижабль с верфей прилетел прямо в наше поместье и единственный порт, где он засветился — это Раппин. То есть в самом центре Раппина, а скорее всего, прямо в замке, есть человек кардинала, который ему немедленно и отчитался. Похоже, надо поближе познакомиться с персоналом замка, да задать им кое-какие вопросы.

— С удовольствием, ваше высокопреосвященство, — я поклонился и указал рукой на лифт. — Прошу вас.

Кардинал с огромным любопытством осмотрел нашу каюту, зачем-то потрогав пресловутое джакузи, восхищённо поцокал языком на обзорной палубе, покрутил головой, глядя на огромную тушу турбины, и сделал комплимент капитану.

— Весьма впечатляет, барон, — сказал он, когда мы, наконец, спустились обратно на лифте и погрузились в самобег, неторопливо и плавно двинувшийся к вилле. — Не думаю, что многие герцоги империи могут позволить себе подобный дирижабль, но вот такие у нас в Ливонии бароны.

— Строго говоря, ваше высокопреосвященство, это не мой дирижабль, — вежливо возразил я, предпочтя не заметить иронии. — Это мой подарок жене, так что владелицей является она. Мы, конечно, практически никогда не путешествуем по отдельности, но всё же это судно принадлежит ей.

— Ах вот как! — усмехнулся Скорцезе. — Это, конечно же, меняет дело. Поздравляю вас, баронесса — поистине великолепный подарок! Вот совсем недавно, к примеру, маркграф Бранденбурга подарил жене на день рождения всего лишь дорогой самобег — но с другой стороны, разве можно сравнивать простого курфюрста империи с ливонским бароном?

— Звучит смешно, ваше высокопреосвященство, — признал я с улыбкой. — Но всё же не будем забывать, что это в империи я всего лишь барон, а в княжестве я достаточно заметная фигура. Имперцы воспринимают наших дворян как шевалье сомнительного происхождения, чем-то вроде польской шляхты, и тем самым оказывают себе дурную услугу, неправильно оценивая заметных людей княжества и судя о них чаще всего ошибочно.

— Пожалуй, соглашусь с вами по обоим пунктам, барон. И в том, что ваше дворянство воспринимается у нас довольно предвзято, и в том, что мы плохо понимаем структуру вашего общества. Перестроиться для нас будет непросто, увы — мы слишком привыкли судить по титулу, за которым стоит владение.

— Наши дворяне — это прежде всего промышленники, — заметил я.

— Есть в этом некий налёт мещанства, — слегка поморщился кардинал.

— Разумеется, в империи всё совсем иначе, ваше высокопреосвященство, — язвительно ответил я, будучи уже в некотором раздражении. — В имперском бароне, который переживает за урожай озимых, нет никакого налёта крестьянства, а имперский граф, который волнуется о торговых маршрутах и купеческих лавках, вот совсем никак не похож на торговца.

— Верно подмечено, барон! — захохотал Скорцезе. — Оказывается, у вас неплохо получается сарказм. Но не могу не признать, что вы и в самом деле правы — прежде чем критиковать других, стоит посмотреть в зеркало. Но как бы то ни было, наша предвзятость остаётся фактом, который нам вряд ли удастся побороть в обозримом будущем. Для нас представитель высшего дворянства — это прежде всего владетель, и оцениваем мы его по лену. Но что-то мы с вами совсем не туда ушли, давайте сменим тему. Как там ваши молодые?

— Полагаю, совсем неплохо, — ответил я, пожав плечами. — Мать выглядит вполне довольной, да и Эрик никакого недовольства не демонстрирует. К тому же Эрик оказался хорошим приобретением для семейства, так что мы тоже довольны.

— И к тому же вас, наконец, перестали донимать женихи, — с улыбкой заметил кардинал.

Оказывается, кардинал Скорцезе на удивление хорошо осведомлён о наших делах. А поскольку такие люди ничего не говорят просто так, и уж тем более вряд ли могут что-то случайно сболтнуть, то он явно хочет, чтобы мы это знали — вот только зачем? Непонятно…

— И это, безусловно, тоже, — согласился я в некотором замешательстве. — Однако замечу, что для человека, который предвзято относится к нашему дворянству, такая осведомлённость выглядит довольно неожиданной.

— А я вовсе не отношусь к вам предвзято, — улыбнулся он. — Я говорил лишь об имперском дворянстве, а церковь вовсе не страдает узостью взглядов.

Он что — хочет сказать, что лучше иметь дело с церковью, а не с имперским дворянством? И что князю следует договариваться с церковью? Стоит, пожалуй, выяснить степень самостоятельности императора Дитриха, прежде чем принимать какие-то решения и идти на какие-то сделки.

— Это безусловно делает церкви честь, — уважительно кивнул я.

Кардинал улыбнулся и кивнул в ответ; эмоции его при этом остались для меня совершенно непонятными. Всё-таки при разговоре с опытными политиками эмпатия помогает довольно слабо — они настолько привыкли скрывать свои чувства, или даже полностью их фальсифицировать, что на эмпатию с ними лучше не полагаться. Я уже не раз обманывался в разговорах с князем, и вероятно, имперцы в этом ему ничуть не уступают.

Разговор продолжился только когда мы устроились в уютных креслах у камина в большой гостиной.

— Так зачем вы хотели меня видеть, барон? Надеюсь, с нашим совместным делом не намечается никаких проблем? Признаться, какие-то перебои с доходами были бы сейчас крайне некстати.

— Увы, ничего не могу сказать по этому поводу, ваше высокопреосвященство, — развёл я руками с видом глубокого сожаления. — Я не знаком с текущей ситуацией. Очередная ревизия состоится через месяц, вот тогда мы и узнаем, есть там проблемы или нет. Впрочем, никаких проблем я не жду — граф Бернар чрезвычайно ответственно относится к своим обязанностям, и я уверен, что он немедленно поставил бы меня в известность при малейшем намёке на какие-то сложности.

— Зепперы не создают нам никаких проблем?

— Совершенно никаких, ваше высокопреосвященство, у нас с ними трогательная и искренняя любовь. Они организовали работу с розницей и мелким оптом выше всяких похвал, и при этом имеют намного больше, чем раньше. Словом, они довольны нами, а мы — ими.

— Прекрасный результат, барон! — с удовлетворением отметил Скорцезе. — Отобрать прибыльное дело, и при этом превратить их в полезных союзников — признаюсь, я многое повидал, но даже не представлял, что можно проделать подобное, да ещё с таким изяществом. Скажу вам по секрету — то, что в империи вас выслушивают с таким вниманием, не в последнюю очередь связано с тем, как вы показали себя в этом деле с Зепперами.