Чтение онлайн

— То есть получается, что вассалитет — это то же самое, что и протекция, которую дворянские семейства дают предприятиям простолюдинов?

— С первого взгляда сходство есть, — согласился я. — Но есть и очень существенные отличия. Протекция защищает только предприятие, а не простолюдина лично — в отличие от вассалитета. Это во-первых, а во-вторых — протекция не является обязывающей. Ты же помнишь, как Доричи отказались защищать Буткуса? Чеслав Дорич поговорил со мной, решил, что наши претензии обоснованы, и сказал Буткусу, чтобы тот выплывал из этого сам.

— Да, поплавать ему пришлось, — засмеялась Кира. С Буткусом она как-то примирилась, но по-прежнему сильно его не любила.

— Ну, я не имел в виду настолько буквально, — тоже засмеялся я. — Но ты поняла. Так вот, за вассала я обязан вступиться, даже если он неправ. И если он неправ, то я накажу его сам, и сам буду улаживать вопрос с претензиями к нему. Отсюда легко понять, почему вассалов выбирают очень придирчиво — один чрезмерно наглый дурак в вассалах может в буквальном смысле погубить семейство сюзерена.

— Я всё поняла, — кивнула Кира. — Действительно, отличия заметные. Но если смотреть в общем, а не вдаваться в детали, то вассалы ведь точно так же платят за защиту?

— Все платят за защиту, Кира, — усмехнулся её наивности я. — Абсолютно все — от князя и до последнего крестьянина. Нет, всегда есть какие-то крайние варианты вроде отшельника, живущего в лесу. Он никому не платит за защиту, зато его может убить проходящая мимо банда, и никто не почешется, чтобы за него отомстить. Защита есть только у тех, кто платит.

— В таком случае кому платят Арди? — в замешательстве спросила она.

— Дружине, — я посмотрел на неё с удивлением. — И службе Антона Кельмина. Очень странный вопрос именно от тебя, Кира — кто лучше тебя знает, во что нам обходится безопасность? И сколько мы платим за то, чтобы даже самый отбитый на голову бандит не смел поднять руку на человека Арди?

— Я не смотрела на это с такой стороны, — смутилась Зайка.

— Так посмотри, — серьёзно посоветовал я. — Мы продаём защиту нашим вассалам и тем, кому даём протекцию, но мы продаём просто часть того, что покупаем сами.

— Ну и зачем ты нас собрал, Диорит? — брюзгливо осведомился Циркон, неторопливо устраиваясь в резном кресле с символом клана Видящих на спинке. — Не знаю кому как, а мне некогда заниматься пустой болтовнёй с бездельниками.

Циркона не любили. Есть такая категория людей, которые даже время спросят так, что хочется вместо ответа дать им в морду — так вот, Циркон был очень ярким её представителем. Однако для кабинетного учёного он был на удивление крепким парнем, так что в морду-то ему давали часто, но вот побить удавалось далеко не всегда. Причём больше всего Циркона не любили его же кланеры, которым в основном и приходилось его терпеть. Несколько раз случались даже вялые попытки его сместить, но успехи Циркона как управленца были настолько для всех очевидны, что кланеры, скрипя зубами, вновь и вновь избирали его старейшиной Видящих.

— Кто здесь бездельник, ещё разобраться надо, — хмуро отозвался Диорит. — А вопрос важный, и давно уже назрел. Если раньше мы жили как один народ и всё делили по справедливости, то теперь у нас одни живут в роскоши, а другим еле-еле грибов хватает. Люди волнуются.

— А помнишь, как ты всех призывал моему клану грибную норму урезать? — с насмешкой спросил Кальцит. — Тогда ты тоже по справедливости делил?

— На то веская причина была, — после секундного замешательства твёрдо ответил Диорит.

— Так и сейчас веская причина есть, — усмехнулся Кальцит. — Только тебя почему-то не устраивает, когда веская причина тебя касается.

— Есть, есть веская причина, — с мерзкой ухмылкой подхватил Циркон.

Диорит начал постепенно краснеть от злости.

— Ты, Циркон, Маланиту задницу лижешь, и он тебе подкидывает от щедрот, вот и подпеваешь сейчас Кальциту!

— От каких ещё щедрот? — с ленивым презрением возразил ему Циркон. — Рецептуры сплавов, к примеру, взять: Формирующие откуда их берут? Это же мы всё разрабатываем, так что Маланит с нами за дело рассчитывается. А вот ты за детектор слизней всё никак с нами рассчитаться не можешь. Так кто здесь бездельник?

— Сам же знаешь, что нельзя было вниз спускаться, пока вздох Геи шёл, — мрачно сказал Диорит. Претензия Циркона совершенно очевидно была справедливой, и это сильно убавляло ему уверенности.

— А кого волнуют твои объективные трудности? — хмыкнул Циркон. — Слёз нет, сатуратов нет, экстрактов нет, искры все уже погасли… нижние мхи тоже давно кончились. Не можешь работать и зарабатывать — лижи задницы, кто-нибудь над тобой сжалится.

Диорит вскочил с кресла с налитыми кровью глазами. Циркон тоже вскочил, но Диорит оказался быстрее, и его мощный удар заставил Циркона отлететь обратно в кресло. Формованный камень в очередной раз доказал свою прочность, и кресло не пострадало. Торжествующий Диорит на мгновение потерял бдительность и сразу же за это поплатился, когда моментально оказавшийся рядом Маланит двинул ему в ухо. С другой стороны его молодецким ударом приголубил Кальцит, и Диорит поплыл. Добить его уже не успели, потому что остальные старейшины немедленно присоединились к веселью, и драка как-то незаметно перешла в беспорядочную свалку, когда каждый дрался сам за себя, а удары прилетали со всех сторон.

Наконец, драка сама собой постепенно утихла. Циркона подняли и посадили обратно в кресло — похоже, ему досталось ото всех, — а остальные смогли занять свои места сами, без посторонней помощи.

— Так что, братья, обсудим вопрос? — спросил Диорит, со страдальческим выражением лица потирая ухо. — Что бы вы там ни говорили, а в людях уже чувствуется недовольство.

— Поддерживаю, — неожиданно заявил Кальцит. — Я считаю, что пора всерьёз задуматься о том, что настало время поменять уклад. Жизнь сильно изменилась, и старый уклад уже не годится.

— Это чем тебе наш уклад не нравится? — немедленно вскинулся уже пришедший в себя Циркон.

— Тем, что не годится, — терпеливо повторил Кальцит. — Вот посмотри сам, Циркон — как мы раньше жили? Все, считай, кормились из одного котла — собрались, установили для каждого клана грибную норму, а дальше внутри кланов тоже делим всем поровну. Ну, хорошим мастерам чуть больше доставалось, но всё равно, жили примерно одинаково. Вот пока всем только-только хватало, эта система нормально работала — все ведь понимали, что соседу тоже нужно есть. А как появилось лишнее, так сразу же встал вопрос: как это лишнее делить? У меня в клане такие страсти закипели, все тут же начали выяснять, кто лучше работал, да кто больше заработал. А как это решить? Мастер сделал вещь, которая хорошо продалась — вроде всё просто, да? Он заработал, он и получил. Но он ведь и чужим трудом пользовался! Сколько из этого надо выделить другому мастеру, который ему инструмент сделал? Да хотя бы тем женщинам, которые ему обеды готовили и в мастерской убирали! Мы пробовали какой-то учёт делать по нормочасам — ничего не выходит, только скандалы пошли. Как ни подели, всё равно куча недовольных будет.

— Верно говоришь, Кальцит, — утвердительно кивнул заметно помрачневший Маланит. — Мы у себя замучились уже высчитывать, кому сколько причитается, и при этом кто только нас грязью не поливает. Вот удивительное же дело — чем лучше люди живут, тем больше недовольных. Но обратно на грибную норму никто почему-то не хочет.

— У нас труднее всего с бабами, — поддержал их Циркон. — Арди лавку открыли в Доломитном, навезли туда всякого. Наши девки будто с ума сошли, толкутся там целыми днями, какими-то тряпками трясут. Заколочки, булавочки… тьфу! Ратникам княжеским глазки строят. И только одно от них слышно: дай денег, дай денег, дай денег! Вот попомните мои слова: куда-то не туда мы идём!