Чтение онлайн

— Интересно, — повторил Оттон. — Но мне кажется, в своём пересказе вы довольно сильно упростили реальную картину. Не думаю, что такую реформу было действительно возможно провести именно в таком виде.

— Разумеется, я опустил множество деталей, — не стал возражать я. — Например, одновременно с изъятием земель происходило создание крестьянских общин — по сути, кооперативов. По сравнению с крестьянином-единоличником, крестьянин, входящий в общину, платил в два, а то и в три раза меньше налогов. Кроме того, казна давала общине ссуду и землю в аренду за довольно скромную плату — правда, исключительно денежную, натуральная оплата не принималась. Оказалось, что крестьяне прекрасно справляются и без землевладельца — о голодных годах никто с тех пор не слышал, а доходы казны заметно увеличились.

— Действительно, чрезвычайно интересная история, — задумался герцог. — Однако мне неясно, как ваш князь сумел настолько точно предвидеть последствия. Такая масштабная реформа, которая буквально переворачивает всю страну, с тем же успехом могла всё разрушить.

— А вот это очень правильный вопрос, ваше высочество, — с уважением заметил я, — но на него никто не даст вам ответ. Хотя у меня есть кое-какие подозрения на этот счёт.

— Подозрения? — он с любопытством посмотрел на меня.

— Мне кажется, я знаю, кто это организовал, но я не могу обсуждать эту тему, — покачал головой я. — Скажу только, что наше общество гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я и сам не уверен, что знаю о нём всё. Впрочем, это можно сказать про любое общество.

— Верно замечено, — кивнул он.

— А в дополнение князь Любослав начал масштабную военную реформу, которая была продолжена всеми его потомками. Причём что любопытно, никто из современников эту реформу не заметил. То, что фактически имела место большая военная реформа, историки начали подозревать только во время правления его внука, когда появилось много исследований по правлению Любослава.

— Как такое возможно? — поразился Оттон, глядя на меня с недоумением. — Вы не разыгрываете меня, господин Кеннер?

— Ни в коем случае, ваше высочество, — категорически отказался я. — У меня нет склонности к дурацким розыгрышам. Скажу честно — я и сам этому поражаюсь. Князь Любослав был, вне всякого сомнения, гениальным правителем, и моя уверенность в этом разделяется многими исследователями.

— Так в чём же состояла эта тайная реформа?

— Она была совершенно явной, ваше высочество, — усмехнулся я. — При князе Любославе институт дворянства как раз и принял современную форму. Был создан Дворянский совет, который регулировал конфликты дворян и превращал вражду в упорядоченный и формальный процесс. Для этого князь издал основополагающий акт «О разрешении конфликтов» и ввёл понятие права на защиту. Нападения на собственно дворян, а тем более убийства, категорически запрещались — были разрешены только действия, направленные на имущество противника.

— И как это связано с военной реформой?

— Другой стороной реформы было то, что князь фактически отказался защищать имущество дворян. Его защита касалась только их жизни и, с некоторыми оговорками, личного имущества. За убийство дворянина казнят, но отобрать его предприятие можно совершенно безнаказанно — княжество не станет рассматривать подобную жалобу. Княжьи люди такую жалобу просто не примут.

— Кажется, я начинаю понимать, — задумчиво сказал герцог.

— Именно так, ваше высочество, вы правильно поняли, — согласно кивнул я. — Дворяне начали создавать дружины для защиты своего имущества. Процесс этот был, конечно, длительным, и более-менее завершился только при внуке Любослава, и лишь тогда потомки смогли оценить масштаб замысла. Так что мы имеем сейчас в результате? Взять, к примеру, наше семейство — всего лишь одно из гербовых семейств, пусть и не последнее. Наша дружина составляет более двух тысяч ветеранов с приданными боевыми магусами и полным оснащением техникой, вплоть до сверхтяжёлых бронеходов и дирижаблей воздушной разведки. Конечно, наша дружина не способна выстоять против ваших войск, но победа далась бы вам нелегко, а ведь наше семейство невозможно даже сравнивать с герцогством Баварским.

— Ваша дружина действительно оказалась для нас довольно неприятным сюрпризом, — признал Оттон. — Идея штурма Трира не вызывала у меня никакого энтузиазма, но если бы вы не прислали свои войска, то я, скорее всего, выполнил бы просьбу архиепископа Бопре и осадил Трир. Давление на меня было достаточно сильным, да и некоторые выгоды тоже имелись. Но вы предоставили мне весьма удобный аргумент для отказа. Не могу забыть реакцию архиепископа, когда ему доложили, что именно вы прислали вместо вольного отряда, которого он ожидал, — засмеялся герцог. — Лицо у него было очень выразительным, жаль, что вы этого не могли видеть.

— И заметьте, ваше высочество, что при этом наша дружина всего лишь одна из многих дворянских дружин. Большинство, правда, слабее, но есть дружины и посильнее.

— То есть, вы хотите сказать, что князь Яромир может на эти войска рассчитывать? — утвердительно спросил герцог.

— В случае угрозы княжеству все дворянские дружины немедленно переходят в распоряжение князя, — кивнул я. — В этом и состояла суть военной реформы, которая оказалась совершенно незамеченной современниками. По сути, дворяне содержат для князя войска, причём не просто содержат, а прилагают все силы для поддержания их высокой боеспособности.

— И князь не боится, что…?

— У князя хватает и своих войск, — улыбнулся я. — И их достаточно, чтобы раздавить практически любую дворянскую группировку. На самом деле, как мне кажется, замысел был не столько в том, чтобы переложить на дворян часть расходов на войска, сколько в том, чтобы иметь и в мирное время хорошо слаженные части высокой боеспособности, готовые немедленно отреагировать на любую угрозу. Экономия на содержании здесь, как мне кажется, вторична — княжество достаточно богато, и самостоятельное содержание этих войск не добавило бы заметной нагрузки на бюджет. Впрочем, это всего лишь моё мнение, которое многими не разделяется.

— А что говорит сам князь Яромир?

— Князь это со мной не обсуждает, — хмыкнул я. — Это вообще запретная тема, куда никому лезть не стоит.

Герцог немного подумал, а потом взглянул на меня с лёгким лукавством:

— А вы не боитесь рассказывать всё это вашему, можно сказать, конкуренту? Вдруг мы тоже используем такой способ?

Я искренне засмеялся.

— Это открытые данные, и в империи монографии о реформах князя Любослава прекрасно известны. Мнения в вашем экспертном сообществе насчёт этого были разные, но в целом сводились к тому, что добрым христианам языческие глупости ни к чему.

— Вы утрируете, — с досадой заметил Оттон.

— Немного утрирую, — признал я. — Но для вас этот опыт и в самом деле малоприменим. Дело в том, что реформы стали возможны благодаря простоте общества, где крупные землевладельцы подчинялись непосредственно князю. Ваша многоуровневая структура гораздо устойчивее, и вряд ли удастся сломать её без серьёзных потрясений.

— Пожалуй, вы правы, — вздохнул он. — Тем не менее ваш рассказ был чрезвычайно интересен, и всё это стоит как следует обдумать. Но давайте сменим тему — я просил вас организовать встречу с князем Яромиром. Вы договорились о ней?

— Договорился, — подтвердил я. — Князь Яромир встретится с вами завтра.

— А вы-то любите рассказывать, что у вас нет никакого влияния, — с улыбкой попенял он.

— У любого гербового дворянина есть прямой доступ к князю, — пожал я плечами. — А учитывая, что князь в этой встрече тоже заинтересован, организовать её мог кто угодно. Но это будет завтра, а сегодня мы можем устроить для вас экскурсию на военный завод или, скажем, в наше хранилище. Или туда и туда, если, конечно, будет время. Как вам такая идея?