Чтение онлайн

Макаров был вынужден признать, что в ее доводах есть практический смысл. По крайней мере, возразить он не сумел. Он достал записную книжку и ткнул пальцем в надлежащее место.

Ксения набрала номер.

– Алло. Махова, пожалуйста. Очень хорошо. Здравствуйте, Петя. Вас беспокоит Ксения Кларкова, узнаете? Давненько не виделись. А я к вам по делу. Хочу кое-что уточнить - вы действительно разрешили Макарову время от времени бесконтрольно знакомиться с документами Виктора? Вот как? Ну, вам виднее, спорить не буду. Спасибо. Однако, знайте, это ваша работа. Надеюсь, что вы вскоре появитесь. Макаров - хороший человек, но мне нужно, чтобы к бумагам Виктора отнеслись серьезно. Договорились? Прекрасно, меня это вполне устраивает.

Ксения повесила трубку.

– Все в порядке. Махов будет здесь через час. Подождешь, ничего с тобой не случится. Может быть, вспомнишь, что совсем недавно мы встречались с тобой и без повода.

Махов был пунктуален. Не заставил себя ждать. То, что Ксения умеет убеждать людей, было известно и раньше.

– У нас проблемы?
– спросил он насмешливо.
– Не сомневаюсь, что Виктор оставил кучу загадок. Кстати, почему вы решили, что я смогу вам помочь? Я отнюдь не специалист по разгадыванию кроссвордов. К тому же не силен в магии и волшебстве...

– Но почему бы не попробовать?
– спросила Ксения.

– В смысле, провести эксперимент?

– Уж будь добр, мне одному со всеми этими чудесами не разобраться, - вмешался в разговор Макаров, ему показалось, что Махов опять пытается устраниться.

– Но я уже пришел. Поведай, что тут у вас произошло?

Макаров с готовностью рассказал ему о своих приключениях в кабинете Кларкова. И о первом - когда он прослушал новости культуры 2003 года, и о втором - связанном с письмом, адресованном им обоим, смысл которого так и остался пока непонятным. Закончив, Макаров вздохнул с облегчением - пусть теперь у Махова болит голова!

– Вот видишь, - закончил свой рассказ Макаров, едва ли не с гордостью в голосе.
– Первые эксперименты уже проведены. Теперь наступает твоя очередь. Порадуй нас теорией, растолкуй случившееся. А я твои выводы аккуратно запишу в книжку.

Естественно, Махов не поверил ни единому слову Макарова.

– Должен сразу предупредить, - сказал он строго.
– Со мной бесполезно обсуждать перемещения во времени и пространстве, я не любитель пустой болтовни.

– А объяснить мой прыжок в 2003 год сможешь?

– С легкостью необычайной - слишком много алкоголя принял на грудь, писатель, - сказал он грубовато.
– Или полету мысли поспособствовали наркотики? Говорят, что сейчас это модно у пишущей интеллигенции.

Макаров выругался про себя, но ссориться не стал, просто протянул ему письмо Кларкова.

Махов внимательно ознакомился с документом. Можно было подумать, что он собирается заучить его наизусть. На лице его не дрогнул ни один мускул.

– Да. Это почерк Виктора.

– А ты думал, я здесь дурака валяю? Мне, вообще-то, не до смеха! Или у тебя и для письма приготовлено объяснение?

– Все это чепуха. Виктор любил розыгрыши.

– Но в первый раз в кабинете письма не было. Это точно.

– Не знаю, что сказать, - сказал Махова, после долгой натужной паузы..
– Мой жизненный опыт не позволяет безоговорочно поверить во всю эту белиберду. Но как ученый, я бы советовал исследовать данный феномен со всей возможной тщательностью... Почему бы нам не продолжить? Наверняка, мы узнаем что-то новенькое?

– Ты считаешь, что надо попробовать еще раз?

– Не один, а столько, сколько потребуется. Пока не поймем, в чем дело.

– Пошли?

– Э нет, дружок! Придется тебе одному.

– Но почему?

– Я должен убедиться, что перемещения во времени действительно происходят. А вдруг мое присутствие помешает проявиться феномену? Так что сегодня - попрошу в одиночку.

– Звучит разумно.

– Тебе нужна моя интеллектуальная помощь - я ее оказываю.

– Если я правильно понял - у тебя самого есть опыт посещения кабинета Кларкова?

– Никогда об этом не думал. Да, я бывал здесь вместе с Виктором, - сказал Махов задумчиво.
– Но связать свои проблемы с посещением кабинета и возможностью путешествий по чужим мирам до сих пор мне в голову не приходило.

Макаров едва не подскочил на месте, услышав эти слова. Он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Чутье писателя все-таки вывело его на действительно потрясающий материал. Стоило чуть-чуть поднажать, и оказалось, что у Махова тоже были проблемы с кабинетом. Теперь, даже если окажется, что Кларков был обычным мистификатором, книга все равно получится. Разберемся, почему ученых так легко соблазнить простым упоминанием о сверхъестественном и непознанном?

– И как выглядят твои неприятности теперь, после прочтения письма Кларкова?
– спросил он.

– Только не говори, что ты веришь в то, что Виктор реализовал нуль-транспортировку!
– проворчал Махов глухо.

– А почему бы и нет? Впрочем, это было бы чересчур безответственно с моей стороны, - поддакнул Макаров.
– У нашей истории скорее всего другое объяснение. И мы его раскопаем. Правда?

Махов состроил недовольную гримасу.

– Да. У меня есть основания считать, что твои приключения не связаны с искажениями пространства или времени. У него явно другие корни.

– Эту версию я уже слышал. А как это было у тебя?

– Странного со мной произошло немало, но никаких искривлений пространства или выпадения из времени не происходило.

– Расскажешь?

– Да. Думаю, что я обязан это сделать, - поморщившись, решительно сказал Махов.
– Насколько я понимаю, эта дурацкая бумага, подписанная Виктором, сделала нас соучастниками... А потому секретов между нами быть не должно.

Настоящие неприятности начались у Махова в июле 1996 года, сразу после того, как пропал Виктор Кларков. Конечно, все дело было именно в Викторе. Это за ним и только за ним охотилась люди из мафии. Не исключено, что у них были для этого свои резоны. А он, Махов, понадобился только для того, чтобы... Это осталось тайной. Цель, если она и была, осталась абсолютно неведомой.

Самым удивительным и загадочным в этой истории была ее поразительная обыденность. Махов, как ни старался, так и не смог объяснить, что конкретно вызвало у него в те дни приступ жуткого, неподвластного логике страха. События, что там ни говори, развивались вяло и выглядели вполне безобидно. Каждый отдельный факт представлялся малозначительным и случайным, но в совокупности они наводили на весьма грустные размышления.