Чтение онлайн

– Хорошо, хорошо. Ты меня убедил, Махов, - знания отличная вещь, - кривляясь ответил Фимка.

Ксения посмотрела на них с неодобрением, словно на маленьких расшалившихся детишек.

– А я вам завтрак приготовила!

– Огромное спасибо, - обрадовался Макаров.
– Ты даже не представляешь, как это кстати. В последнее время только чувство голода напоминало нам о реальности.

– Сейчас перекусите немного, вас и отпустит, - улыбнулась Ксения.

– Хотелось бы убедиться, что наши приключения закончены, - сказал Фимка, нахмурившись.
– Все эти ужасы, лично у меня, уже поперек горла стоят! Надоело.

– Для меня - закончены. Я стал боконистом, - сказал Макаров.

– Ага. И я тоже, - решительно поддержал его Фимка.
– Передо мной встал вопрос, весьма похожий на тот, что в одном кинофильме задали маленькой девочке: "Что ты хочешь, детка, поехать на дачу или,чтобы тебе оторвали голову"? Она ответила: "На дачу". А я отвечаю: "Стану боконистом".

Омлет поедали молча. Каждый думал об одном - кому идти в кабинет. Не было сил поверить, что наваждение окончательно разрушилось. А узнать это, не заходя в кабинет, нельзя.

Макаров решил, что идти должен он. Что там ни говори, а все затеял именно он. Все эти странные приключения были вызваны всего лишь его погоней за сюжетом очередной книги. Особой уверенности, что в следующий раз его участие в делах чужих миров закончится столь же благополучно, не было. Первый опыт оказался не слишком удачным. Макаров, как и его друзья, был на волосок от гибели. Но почему-то это мало его трогало. Любопытство оказалось сильнее.

Макарову захотелось немедленно отправиться в новое путешествие по удивительным и опасным мирам. За порогом кабинета Кларкова его могло поджидать по-настоящему жуткое приключение, кошмарная катастрофа, которая, не исключено, закончится трагически... Впрочем, поверить в это было очень трудно. Он уже понял - печальный исход подкарауливает только людей с изначально печальным мироощущением. Кипучая натура Макарова исключала подобный исход. Он был потомственным оптимистом. Его дед был оптимистом, отец был оптимистом, и ему на роду было предписано быть оптимистом...

Макаров попытался подняться. Он рассчитывал встретить в комнате самого Виктора Кларкова. Вот с кем стоило обсудить случившееся. Но глаза его стали сами собой слипаться, конечности словно бы налились свинцом, и он заснул, бухнувшись, как подбитая птица, в ближайшее кресло.

Он открыл глаза, посмотрел на часы. 11-53. Однако! Давно Макаров не позволял себе спать одетым в кресле. Он вспомнил, что провел беспокойную, бессонную ночь невесть где, на каком-то пустыре возле костра. Осталось только ощущение остроты ночных переживаний. Из этого материала можно было сделать неплохую книгу.

"Неужели это единственное, что мне удалось вынести из всей этой истории?
– подумал Макаров.
– Ах, да! Я же стал боконистом..."

– Эй, Макаров, ты уже проснулся? Я тебе кофе заварила, - выкрикнула с кухни Ксения.

– Я сначала под душ...

Через пять минут Макаров вернулся свежий и подтянутый. Он выпил кофе и съел три бутерброда с ветчиной.

– Что-то я не то делаю, - пошутил он.
– Вроде бы сегодня я уже завтракал...

– До обеда еще целый час, - в тон ему ответила Ксения.

– А где ребята?

– Ушли. У каждого нашлись неотложные дела.

Макаров немедленно вспомнил, что ему пора в кабинет Кларкова. Почему-то ему не хотелось смириться с тем, что приключения в чужом мире закончились.

– Кстати, Макаров, где ты научился строить такие потешные рожи?
– спросила Ксения.
– Меня смех разбирает, когда удается поймать твой взгляд. Хочу сказать тебе сразу - я не настаиваю на том, чтобы ты непременно женился на мне. Ты же у нас писатель, а потому лучше других должен знать, следует ли нам заходить так далеко. Мне не хочется давить на тебя. Решай сам. Какое бы решение ты не принял, мои чувства к тебе не изменятся. Но знай, решишься - я тебя от себя не отпущу.

– Спасибо, - ответил Макаров и сразу понял, что сморозил глупость.

В дверь позвонили.

– Забыла тебя предупредить, - сказала Ксения.
– Вчера целый день тебе звонили из издательства - они ждут не дождутся, когда ты им передашь рукопись книги о Викторе. Думаю, они прислали человека, чтобы заключить с тобой договор.

Ксения оказалась права. Молоденький представитель издательства был вежлив и приветлив. Миссия, которую он осуществлял, ему явно доставляла удовольствие. Может быть, это было его первое задание подобного рода. Покончив с формальностями, он сконфуженно попросил:

– Не могли бы вы дать мне автограф?

– Извольте, молодой человек, - окончательно вспомнив, каково это быть литературным мэтром, - сказал Макаров.
– Но сначала мне бы хотелось расписаться в ведомости на получение гонорара.

– О, с этим все в порядке, никаких проблем! Так я зайду за автографом, когда все получится?

– Мы уже договорились. Через пару недель рукопись будет в редакции. Теперь я знаю, что надо добавить в текст, чтобы все получилось.

– Доволен, писатель?
– спросила Ксения, когда они остались одни.

– Скажем так - приятно удивлен.

– Но я вижу, что тебе опять хочется влезть в какую-то неприятную историю?

– Ничего подобного. Я хотел бы встретиться с Виктором.

Вечер получился удачным. Собеседники поговорили о вещах, интересных им обоим. Потребность в общении была удовлетворена. Для полного счастья не хватало лишь последнего штриха, например, обсуждения какой-нибудь изысканной философской притчи из числа тех, что потом будят воображение в течение долгих лет.

— Прекрасно провели время…

— Наши встречи слишком хороши, чтобы заканчивать их простыми словами прощания.

— Согласен, коллега.

— Не могли бы вы указать самую, по вашему мнению, серьезную ошибку в моих рассуждениях, касающихся человеческих возможностей. Если такая существует. Не исключено, что мне захочется возразить, а это означает, что я буду с нетерпением ожидать следующую встречу. К тому же, обмен мнениями — это самый простой способ обнаружить важные расхождения в наших системах мировоззрений. Мы же должны их преодолевать? Не правда ли?

— Не хотел бы показаться грубым и несправедливым, но, по-моему, ваша оценка духовного развития людей слишком надумана, чтобы ее можно было всерьез обсуждать. Проще говоря, никогда не слышал более дурацкой и обидной для людей концепции. Вы, наверное, обратили внимание на то, что я никогда не позволял себе открыто критиковать ваши взгляды. Не потому, что они близки мне, вовсе нет, они представляются настолько бессмысленными и беспомощными, что я считаю само упоминание о них неуместным, тем более обсуждение их странностей. Конечно, мы могли бы поговорить о ваших заблуждениях, однако подобные разговоры могут создать впечатление, что ваши взгляды обладают неким подобием смысла, которого там нет и в помине. Вам может прийти в голову, что я готов критиковать их, а это конечно не так. Не хотелось, чтобы вы подумали, будто я способен поддерживать ложные и вредные взгляды. Не обижайтесь, но между нами не должно быть недопонимания.