Чтение онлайн

— Часто жадность оказывается сильнее разума. А там, где нет разума, царит беззаконие.

— Мы должны договориться с Генрихом!

— Если откажитесь подчиниться грубой силе, король Генрих собирается казнить вас на базарной площади при скоплении народа и возложить сан магистра на более сговорчивого человека. Так говорят его советники, а он привык доверять им.

— Любому человеку, заинтересованному в судьбе Мира святого Иеронима, ясно, что это прямой путь к гибели нашей цивилизации!

— Но король Генрих не обучался в Резервации! — ехидно сказала Айрис. — Лишние раздумья и сомнения ему чужды. Он не способен заглядывать в будущее дальше, чем на две недели.

— Это его не оправдывает!

Магистр поднялся со своего места и нервно прошелся по кабинету. С каждым шагом к нему возвращалась уверенность. Ему навязывают кровавую борьбу, что ж, он готов дать отпор агрессору. Проклятый Генрих пожалеет о своем решении. Магистр мельком взглянул на Айрис и удивился тому, как она спокойна и невозмутима. Одно из двух: либо она не понимает всей опасности положения, а поверить в это очень сложно, либо она действительно посланница Богов. Ангел небесный.

— Вы не боитесь? — спросил он, рассчитывая, что ее ответ поможет ему стать настоящим воином и заставит биться с любым врагом, каким бы коварным и сильным он ни был.

— Нет, конечно. Вы, милорд, кажется, не собираетесь покоряться грубой воле Генриха. Значит, будет война, в которой мы обязательно победим, — без тени колебаний заявила Айрис.

Нет, не этого хотелось услышать магистру от Айрис. Разве такие слова ждет мужчина от любимой женщины? Пусть до сих пор он старался ни словом, ни видом, ни жестом, ни взглядом не выдать своих чувств. Но видеть, что Айрис не замечает его любви или, что еще обиднее, — не считает его мужчиной, с которым можно устроить свою жизнь, было бесконечно больно.

— Если отряды короля Генриха нападут на Монастырь, они получат отпор, — сказал он твердо.

— Да будет так! Я лично займусь уничтожением захватчиков! — слова Айрис прозвучали как клятва.

Магистр закрыл глаза. Как хорошо, что он не посмел произнести окончания своей фразы: «Может быть, это поможет мне завоевать вашу любовь»… Могло получиться неловко.

— Наверное, вы давно не брали в руки меч, милорд?

— Рука вспомнит, если потребуется, — сказал магистр.

Айрис ушла, но долго потом магистр не мог прийти в себя. И самое ужасное, теперь его волновали отнюдь не опасности, грозящие Монастырю. Двадцать шесть лет он прожил на свете — немалые годы! — но никогда прежде не встречал женщину, которая была бы способна вызвать такую всепоглощающую волну нежности и душевного трепета. Любовь… До поры до времени он не придавал этому слову большого значения, оказалось, лишь потому, что до сих пор не встречался с настоящей страстью. И вот пришел день, когда прекрасная Айрис разбудила в нем дремавшие чувства. Что прикажите с этим делать?

Больше всего на свете магистру хотелось объявить Айрис законной женой. Но, увы, это невозможно. Он мог предложить Айрис стать любовницей… наложницей… Заставить себя произнести эти слова он не смог бы и под страхом смерти… Лучше умереть, чем обидеть ее столь жалким и кощунственным предложением. Так можно говорить с кем угодно, но только не с Айрис!

Магистр тяжело вздохнул и заставил себя согласиться с единственно возможным в данной ситуации решением — он должен оставить Айрис в покое. Наступают тревожные времена, магистр не должен разрываться между любовью к женщине и долгом руководителя Монастыря. Сейчас это недопустимо. Его поведение должно быть безупречным.

— Я буду любоваться своей Айрис издали! Пусть мои чувства останутся для нее секретом! — твердо сказал он вслух, словно надеялся, что это поможет ему сохранить клятву нерушимой.

— Очень верное решение, милорд! — раздалось совсем рядом. — Честное и патриотичное!

Д’Иванов, как всегда, появился бесшумно, неожиданно и не вовремя. По обыкновению. Впрочем, такова его работа, вряд ли человек, не обладающий подобными качествами, справился бы с обеспечением духовной безопасности Монастыря.

— О чем это вы, д’Иванов? — спросил магистр.

— Конечно, о вашем умении принимать единственно верные решения. Вы так умело это проделываете. Вот я и восхитился. А то, что выразился вслух, так вырвалось!

— А конкретнее?

— В каком смысле?

— Что конкретно так восхитило вас в моих словах?

— Не знаю, что и сказать… Не могу выделить какое-нибудь одно из ваших решений. За последние недели вы приняли их не менее десятка, и все они были мудры, справедливы и ответственны! Считайте мое восклицание общей оценкой ваших заслуг. Только и всего!

— Надеюсь, наш разговор останется между нами?

— Клянусь!

— Вот и прекрасно.

— Но ваша мудрость известна обитателям Монастыря и без моих рассказов.

— Прекратите, — сказал магистр сердито. — Важны не слова, а поступки.

— Как скажите…

Магистр окончательно взял себя в руки. Пришло время возвращаться к неотложным делам.

— Зачем вы пришли, д’Иванов? — спросил он жестко.

— Я должен сообщить неприятную новость. Два часа тому назад в Монастырь прибыли послы короля Генриха, они требуют встречи с вами. Говорят, что дело слишком важное, нужно, мол, решить его немедленно.

— Я приму их. Пригласите советников Игнатия и Айрис. Они должны присутствовать на переговорах. Мы должны показать, что едины.

— Собираем Тайный Совет в полном составе? Могу ли я присутствовать?

— Да. В полном составе. Как же без вас.

— Хорошо, милорд.

Айрис на секунду остановилась у двери, ведущей в зал для приема важных персон. Она тяжело вздохнула. Сейчас ей опять придется вселять в магистра уверенность, эту часть работы она ненавидела больше всего. Магистр, вне всякого сомнения, человек выдающийся. Но… он не воин. Если бы речь зашла о философских основаниях веры, он бы справился с любым врагом. Но когда нужно говорить о бандитских вылазках Наблюдателей, он ожидает помощи от нее. От женщины, которую любит. Это ведь ни для кого не секрет. Как ни посмотри, а это неправильно.

Охрана не шелохнулась. Это означало, что посланники Генриха пока еще не пришли, в противном случае ей бы доложили. Айрис удовлетворенно кивнула и отправилась помогать магистру. Он должен защищать суверенные права Монастыря. И если для этого нужно, чтобы она была рядом, пусть так и будет.

Магистр восседал на своем кресле. Он был облачен в мантию, расшитую золотистыми нитками и тяжелую меховую шапку — общеизвестные знаки его величия, именно в такой одежде магистры обычно проводили официальные встречи. Было видно, что он озабочен, но, увидев Айрис, улыбнулся. Нехорошо. Магистру следовало научиться владеть своими чувствами.