Чтение онлайн

Так бы я вывалил огромное количество компромата. Железняков подкупил всех и вся. Весь Екатеринбург его. Вероятно, даже губернатор…

В скором времени я под запись дал показания и предоставил все материалы, что у меня были касательно этого дела. Заодно дал показания по поводу моих заявлений.

Напомню, что ранее Ларри собрал уйму компромата о нарушениях аристократов, а затем я написал заявления на Железняковых и других аристократов. А там немало серьёзных нарушений закона…

— И последнее, — сказал я, и в моей руке появилась новая бумага. Уже подписанная.

— Запрос на объявления Чрезвычайной Ситуации?.. — удивился ЦСБэшник.

— Да. Теперь, когда я узнал, что все мои солдаты мертвы, я в праве объявить режим Чрезвычайной Ситуации. Если нападут жуки, а я не смогу защититься, то вы получите триста тысяч мутантов. Царство же потеряет шахты и промышленность.

Мужчина поморщился. Видно, что ему очень не нравится услышанное. За «страну обидно».

— Хорошо, я зарегистрирую запрос и отправлю в Царскую Думу.

— Благодарю.

Пожав руки, мы разошлись, и я пошёл в холл полицейского участка, где медики оказывали помощь Андрею. Сам же полицейский участок был наводнён сотрудниками Царской Службы Безопасности.

В обычной ситуации всё было бы не так «масштабно». Просто кто-то приехал бы, поругал начальника полиции, ну и выписали штраф, а подонков, которые избили Андрея, уволили бы.

Но тут выяснилось, что он мой гвардеец, а ещё Оператор ЭЛИ. Это повышает его ценность для Фронтира во много раз. В данном случае для Фронтового Аристократа.

А если я добьюсь введения режима Чрезвычайной Ситуации, моя власть в герцогстве будет абсолютной. К примеру, за неподчинение я смогу казнить на месте…

Пользуясь этой властью, я смогу решить множество проблем герцогства. Однако, уверен, Царская Дума затянет этот вопрос на максимум.

— Как ты? — спросил я у Андрея. От него уже отвязались медики, но выглядел парень ужасно. Весь в бинтах, лицо разбито, а рука в гипсе.

— Терфимо… — с трудом ответил парень.

— Это хорошо, — я протянул руку и помог ему встать со скамьи. — Пошли к сестре. И добро пожаловать в гвардию.

— Не ПОПАФ, но тофе неплофо… — рассмеялся Андрей, но тут же скорчился. Всё болело.

Отлично, у меня новая батарейка и верный человек. Сейчас мне этого очень не хватает.

Мы вышли наружу, и тут Андрей застыл, уставившись на Кинжал.

— К сожалению, другого транспорта не имею, — пожал я плечами и помог парню забраться внутрь. Затем мы отправились в лагерь беженцев. В один из многих.

Располагался он на юге города. Сейчас зима, поэтому губернатору пришлось извернуться, чтобы в тепле и под крышей разместить десятки тысяч людей.

Так что вскоре мы прибыли к цеху какого-то предприятия. Это было огромное здание двести на двести метров, окружённое трёхметровой стеной.

Вся внутренняя территория была заставлена машинами, включая старенький автобус Евгении. Кинжал я припарковал снаружи, ибо внутри нет места, а затем, оставив Андрея, пошёл внутрь.

На КПП, конечно, была охрана предприятия и представитель полиции. Но, глядя на человека, приехавшего на Кинжале, они не стали задавать мне какие-либо вопросы. Поэтому я молча прошёл на территорию завода и вошёл в это здание. А там всё в палатках и весьма холодно. Я даже поморщился…

Огромный цех, оборудование которого было накрыто тканью или скрыто коробами из фанеры, встретил меня вонью, детским плачем и руганью.

Территория внутри была огромна, и вся она была заставлена палатками, чемоданами и людьми, сходящими с ума от безделья и всей этой атмосферы вокруг.

Выпустив Сканирующий Импульс, нашёл Женю с остальными. Они располагались между двумя огромными устройствами, что закрыты коробами из фанеры.

— Серёжа! — выкрикнула Евгения.

— Миша! — а это была Нина.

Да и люди полезли из палаток, которых здесь было четыре.

— Дядя герцог! — пискнула маленькая Зина, чьё лицо показалось из палатки. Она бросилась ко мне, и я обнял малышку.

— Я приехал. Андрей ждёт в машине снаружи. Он немного потрёпан, но теперь всё в порядке, — ответил я на немой вопрос Жени.

— Вот как… спасибо большое… — она вытерла слезу и ярко, почти сияюще заулыбалась. А затем её улыбка померкла. — Ты сейчас вновь уедешь, да?..

— Уеду и заберу всех, кто этого захочет.

Я окинул взглядом собравшихся. Марина, стоявшая рядом с Николаем, который скрыл ногу-протез штанами. Баба Люда с Тимурычем, который даже здесь не снимал свою шапку-ушанку. Анастасия, одетая строго и выглядевшая как бандитка. Ну и Женя с Ниной.

— А остальные где? — спросил я у Анастасии.

— Кто как. Некоторые вернулись в Челябинск и поселились у своих детей или родственников. В городе безопаснее, чем здесь. Кто-то уехал к родне в другие регионы. И что у тебя за предложение?

— В моём герцогстве полная разруха. Нужна помощь. Но это опасно. Слишком уж много у меня врагов.

— Без бэ, — хмыкнула женщина сорока лет. — Если нужна помощь, помогу, чем смогу. Я тебе жизнью обязана и… Спасибо за помощь в том деле…

Она имела в виду свою дочь. Но я пока не буду об этом рассказывать. Там всё… сложно. Главное, что всё хорошо закончилось.

— И я! Я помогу! — глаза Евгения заблестели, и она замахала рукой.

— Спасибо. У меня для тебя есть важная работа. Но можешь пока сбегать наружу и посмотреть на свою работу.

— Поняла! — энергичная блондинка умчалась, даже куртку забыв прихватить, а я посмотрел на бабу Люду.

— Бабуль. В деревню пока опасно возвращаться, но я могу для вас снять квартиру.

— Мы… — судя по всему, бабуля собиралась отказаться, но вмешался Тимурыч.

— Спасибо, Серёг, не откажемся. А то у нас от холода все суставы уже отваливаются. И эта кормёжка… мы на свалке и то лучше питались.

— Да?.. Как интересно… Покажи.

Старик хмыкнул и повёл меня к столовой, которая располагалась в другом конце цеха. Там сотрудники одного из кафетериев города варили кашу и чай.

Десять газовых плиток, на которой стояли огромные кастрюли, множество столов, которыми повара оградились от людей, и пять этих самых поваров.

Они носятся по «кухне» и пытаются успеть всё сделать. И раздать еду, и приготовить, и посуду помыть. Видно, как люди устали.

— Позвольте попробовать, — попросил я мужчину, получившего чашку с кашей и куском хлеба. Тот же посмотрел на меня как на врага народа и поспешил уйти. Тогда я обратился к женщине.