Чтение онлайн

– Чего ради? Скоро он вернется и распорядится ими сам.

– Да, было бы здорово! А если не вернется? Давайте ознакомимся с архивом. В его бумагах наверняка есть упоминание о возможном возвращении. Я не верю, что Виктор хотел скрыть от вас содержание своих записей. Насколько мне известно, он, наоборот, изо всех сил пытался привлечь вас к сотрудничеству. Разве не так?

– Да, это верно...

– Тогда вам и карты в руки....

– Постойте, вы же не знаете...

– Давайте обговорим детали при личной встрече, хорошо?

Махов промолчал.

– Послушайте, Кларков был вашим близким другом, почему я должен терять свое драгоценное время на лишенные смысла препирательства?
– Макаров постарался голосом показать, как он возмущен.
– В конце концов, это ваш долг.

– Похоже, что так...

– Вот и отлично, как мне вас найти?

Махов оказался вполне похож на образ, который после телефонного разговора придумал себе Макаров. Он был целеустремлен, знал себе цену и явно любил, когда им восхищаются. Впрочем, именно так, по мнению Макарова, и должен был выглядеть самодостаточный, уверенный в своих силах человек. А в том, что Махов привык обходиться без начальников и указчиков, сомневаться не приходилось. Макарову было неприятно сознавать, что перед ним сидит его ровесник. Вот ведь, есть люди, которые занимаются серьезными вещами, а он все книжки пишет, как ненормальный...

– Неужели не понравился?
– с вызовом спросил Махов, заметив, промелькнувшую по лицу писателя гримасу.

– Почему?
– удивился Макаров.
– Что-то не так?

– Вас выдали рефлекторные подергивания губ, они складываются в неприличное слово.

– Навет. Ничего подобного. Почему я должен плохо к вам относиться? Наоборот, вы мне очень симпатичны. Некоторое раздражение вызвали мои собственные проблемы. Посмотрел на вас и вспомнил о своем, о писательском.

– Еще чище! Живым укором мне до сих пор быть не приходилось.

– Вижу, что вы, Махов, привыкли строить жизнь по собственному разумению, а такие люди всегда вызывали мое восхищение. Такой уж у нас, у русских, склад ума. Любим умельцев да независимых. Одно плохо - не знаю, чем смогу привлечь вас к совместной работе над бумагами Кларкова, - ответил Макаров, что-то подсказывало ему - с этим человеком надо быть жестким и честным, только так можно рассчитывать завоевать его доверие.
– Вы, Махов, прямо-таки светитесь от довольства. А я к вам за помощью, дурачок...

– Будь проще, писатель. Не мучайся без причины, хорошо? Давай, ближе к делу! Считай, что мы уже перешли на "ты".

Макаров моментально почувствовал себя комфортно. Нет, честное слово, этот Махов производил самое благоприятное впечатление - элегантный, раскованный, кажется, надежный. Обращаться на "ты" оказалось и в самом деле удобнее.

– Мне помощь нужна...

– И ты, значит, сразу ко мне. Не понимаю, чего ты от меня хочешь?

– Если бы не нужда, я бы к тебе и близко не подошел.

– Верю. Ну, слушаю.

Макаров поведал заранее заготовленную байку о неисчислимых интеллектуальных сокровищах, которые могли остаться после исчезновения Кларкова.

Но Махов не проявил интереса к просьбе поработать над бумагами исчезнувшего друга. Судя по кислому выражению его лица, можно было понять, что у него самого в ящике письменного стола этих сокровищ навалом.

– Я занят, - отрезал он.

– Разве я прошу тебя помочь разгрузить вагон с картошкой?
– возмутился Макаров.
– Речь идет всего лишь о листочках бумаги, на которых выведены рукой твоего друга какие-то слова. Может быть, важные. Помоги установить это.

– Послушай, писатель, - уже более благосклонно произнес Махов.
– Вряд ли я смогу тебе помочь. Я - ученый. Завиральные идеи Виктора меня никогда не привлекали. Не верю я в нуль-транспортировку и прочие чудеса.

– И не надо - прочитай и скажи: "Чепуха". Всего-то и дел.

– А сам не можешь?

– Честно говоря, мне бы не хотелось заниматься этими бумагами одному. Сознаюсь, что мое отношение к физике пространства-времени довольно своеобразно. Я могу понять что-нибудь неправильно, мне может что-нибудь почудиться... Я, знаешь ли, излишне эмоциональный. А главное, Ксения требует, чтобы бумаги были просмотрены в твоем присутствии. Спорить с ней тяжело, сам знаешь.

– Вот - зараза!
– зло сказал Махов.
– Хорошо, передай ей, что я приду. Но начинай без меня, хорошо? Будут вопросы - обращайся.

– Когда настанет пора делиться славой?

– Терпеть не могу низкопробные шутки!

Макаров от души расхохотался.

– Так что там произошло с бумагами Виктора?
– Махов сдался.

– Лежат, ждут нас с тобой в гости.

– Знал бы ты, как это все некстати...

– Все и всегда случается некстати, - заявил Макаров уверенно.
– Это мне, как писателю, известно абсолютно точно.

– Понимаешь, у меня в Нью-Йорке книжка вышла, ее перевели на русский язык, мне нужно ее срочно отредактировать.

– А что, мало вокруг редакторов?

– Но это моя книга!

– Да ладно! Только не говори, что ты своей книжкой с утра до вечера занимаешься! Из дома выходишь, проветриваешься?

– Ну?

– Могу, конечно, и сам просмотреть бумаги, но какой в этом смысл, если я не в состоянии понять, что в них написано? Слова, сами по себе, значат гораздо меньше, чем об этом принято думать. Мне ли не знать, как важно вовремя раскрыть смысл, который обязательно таится между строк. Текст - это всегда шифр, каким бы понятным и открытым он не казался своему создателю. А это значит, что нам предстоит отыскать ключ, который поможет нам прочитать заметки Каркова правильно. Виктор, насколько мне известно, был крайне нестандартным человеком, и его манера воспринимать обыденные вещи была далеко не общепринятой, правда?

– Тут ты прав, - задумчиво произнес Махов.
– Никогда не думал об этом. Мне всегда казалось, что должны существовать какие-то основополагающие вещи, которые все воспринимают одинаково. Наверное, я ошибался.

– Вот для этого, мой друг, собственно, и существуют писатели - их цель доходчиво объяснять элементарные вещи. Считай, что это услуга, которую я оказал тебе. Добровольно и безвозмездно. Ответь мне тем же.

– Хорошо. Ты меня уговорил.

Макаров вздохнул с облегчением - ему удалось привлечь к работе Махова и не проболтаться о странных свойствах кабинета. Пусть теперь Махов сам разбирается с изобретением своего друга.

Макаров закрыл глаза и представил, что произойдет, когда этот самоуверенный человек попадет в комнату Кларкова... Интересно будет посмотреть, как Махов воспримет свое собственное перемещение в пространстве и времени, которого ему не миновать. Надо будет обязательно записать его первые слова после возвращения в нашу реальность. А то, что его забросит в чужой мир точно также, как это произошло с самим Макаровым, сомневаться не приходилось.