Чтение онлайн

– Кель идэ!
– от возмущения Макаров перешел на французский, он стал терять самообладание.
– Никто и не собирается вас шантажировать! Эту фотографию используют с другой целью - попавшие в беду люди просят у нас помощи!

На щеках Сергея Сергеевича проявился легкий румянец.

– Помощь оказать готов, только не понимаю, кому и как я могу быть полезен?

Макаров, едва не прослезился от умиления, еще немного и окончательно выяснится, что перед ним сидит ангел во плоти! Этот парень стал его доставать.

– Значит, вы ничего добавить к нашему рассказу не желаете?

– Увы и ах!
– сказал Сергей Сергеевич и развел руками.

– Но зачем же вы тогда пришли к Махову? И стишки эти приволокли, хотелось бы знать?

– Все, что я мог рассказать - я рассказал, мне нечего добавить.

– Не хотите нам помогать?

– Очень хочу, только, к сожалению, это не в моих силах. Прошу прощения, мне пора. Был рад познакомиться с вашей компанией. Только, честно говоря, игра, которую вы затеяли, меня не увлекла. В последнее время у меня пропал интерес к играм, даже к шахматам. Простите.

Он вышел и стал медленно спускаться по лестнице. Звук его отдаляющихся шагов выводил Макарова из себя.

– Тебе что-нибудь напоминает этот перестук?
– спросил он.

– Так вбивают гвозди в гроб. Иван Ефремович может приготовиться к смерти, - ответил Махов.
– Ему свой мир не спасти.

– Похоже на то...

– Пожалуй, я постараюсь уговорить его, - сказал Махов, бросаясь вдогонку.

Он выскочил из парадной и застыл, не зная, в какую сторону бежать. Но к его удивлению, Сергей Сергеевич стоял в трех шагах.

– Хорошо, что вы сообразили выйти, - сказал он с раздражением.

– Нам надо обсудить создавшееся положение. Нельзя лишать людей помощи только потому, что вам что-то не понравилось.

– Как вы могли так подло подставить меня?
– зло выкрикнул в ответ Сергей Сергеевич.
– Мы и так ходим по краю пропасти! Любой нерасчетливый шаг способен привести к гибели. Подумайте о собственной безопасности, если вас не заботит моя.

– Этим людям можно доверять.

– Я не доверяю никому. И вам не советую... Как же можно так глупо раскрываться перед чужими людьми? Легкомыслие неописуемое!

– Не говорите глупости, Сергей Сергеевич. Почему вы решили, что они - чужие. Вы связаны с этими людьми самым тесным образом. Вас свел вместе Божий промысел.

– Только не начинайте морочить мне голову разговорами о карассах и прочих боконистских штучках, со мной это не пройдет!

Махов растерялся.

– А откуда вы знаете о боконизме?
– спросил он, подавляя в себе сильное желание ударить этого прохвоста в глаз.
– Так вы все-таки знали Виктора? Зачем же вы меня обманывали? Неужели вы не понимаете, что успеха мы сможем добиться только при условии, что будем честны друг с другом.

Сергей Сергеевич засмеялся.

– Я должен быть уверен, что вы не забиваете себе голову Божьими промыслами и прочими сказками.

– А вышло наоборот. Я окончательно убедился, что такие ребята, как вы - всего лишь безмозглые марионетки, лишенные способности действовать самостоятельно.

– Почему?
– удивился Сергей Сергеевич.

– Это просто. Ваше существование обрело смысл... здесь должно быть другое слово, не такое гордое... получило импульс, так правильнее, наверное, только благодаря тому, что жил такой человек - Виктор Кларков, который выстраивал свою жизнь по собственному разумению, не обращая внимания на таких парней, как вы, и ваши приятели... Он подчинил свою жизнь Божьему промыслу и победил, теперь в этом нет сомнения.

– Неужели вы верите в нуль-транспортировку и прочие магические штучки, которыми ваш друг пытался облагодетельствовать человечество?

Махов задумался. Сергей Сергеевич был прав - в реализацию нуль-транспортировки он не верил. Или не готов был поверить. Казалось бы, какие еще нужны доказательства, чтобы он смирился, наконец, с успехом Виктора? Но не получается. Он сталкивается с неопровержимыми фактами, но здравый смысл отбивается до последнего. Для того, чтобы всерьез признать реализацию нуль-транспортировки ему придется полностью перестроить собственную жизнь. В принципе, Виктор именно об этом и говорил... Но Махов не понимал, как это может произойти, если он не желает меняться? Тупик. А теперь Сергей Сергеевич точно оценивает его положение и умело использует в своих целях.

– Что же нам делать? Закрыть глаза, заткнуть уши и делать вид, что все в порядке, и мы здесь ни при чем? Я так не могу.

– Нет, - сказал Сергей Сергеевич взволнованно, - вы меня неправильно поняли! Все наоборот. По-моему, только мы с вами способны разобраться во всей этой истории. И именно потому, что не верим в сказочки! Должны быть разумные объяснения. Наша задача - найти их, неужели непонятно!

– Звучит убедительно, но... вы, дружище, уже столько раз обманывали меня...

– Заметьте, для вашей же пользы!

– Чушь!

– Что ж, закройте глаза, заткните уши и твердите, что мы ни при чем!

– Ладно, договорились, мне все равно придется работать с вами, но я должен быть уверен в вашей искренности.

– Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?
– спросил Сергей Сергеевич.

– Для начала - расскажите, что вам нужно было от Виктора. Все - начистоту!

Сергей Сергеевич расхохотался.

– От меня требуется всего лишь упражнение в разговорном жанре? А я-то подумал, что вы, Махов, пошлете меня в далекие сказочные края совершать богатырский подвиг!

– Мне нужна честная информация. Если вы будете честны - это и будет подвиг! И не вздумайте лгать - вранье я за километр чую.

– Об этом не волнуйтесь. Моя история выглядит настолько фантастической, что придумать что-либо подобное я просто не сумел бы. Хотите информацию из первых рук - пожалуйста! Не я буду говорить, а люди, которые знают о конце света больше, чем мы!

Махов не вернулся.

– Как ты думаешь, почему четвертым оказался Сергей Сергеевич? И зачем он нам может понадобиться?
– озадаченно спросил Макаров.
– Дружить с ним мне чего-то не хочется.

– Неудачный вопрос, потому что бессмысленный, - ответил Фимка.
– Почему тридцать семь? Не почему. Так получилось. По повадкам он обычный осведомитель - добровольный информатор. Знаешь, были такие ребята в Союзе ССР, которые за небольшую дополнительную плату сообщали руководству о нарушениях режима, трудовой дисциплины или случаях вольнодумства. Таких в научно-исследовательских институтах всегда было немало. В начале девяностых их всех уволили за ненадобностью. Сейчас, надо полагать, они опять кому-то понадобились.