Чтение онлайн

– Почему?
– спросил Макаров.

– Здесь хорошо думается. Я заставил себя вспомнить Виктора. Удивительно, но только здесь я стал понимать все то, что он мне втолковывал в свое время.

– Вот как?

– О, я стал настоящим боконистом! До меня, наконец, дошло, о чем идет речь, когда говорят - Господь Бог все про тебя знает и что у него есть довольно сложные планы, касающиеся именно тебя...

– И что это означает?

– Ну, что у него есть сложные планы, и они касаются лично тебя. Понятно?

– Пожалуй, да.

– Рано или поздно ты это понимаешь. В боконизме такое понимание называется - "вин-дитом". Испытать вин-дит - настоящее счастье.

– Неужели ты поверил, что Виктор реализовал свою нуль-транспортировку?

– Сколько можно задавать один и тот же вопрос? Хватит. Да, я верю. Точнее, мне пришлось поверить. Только так можно объяснить все то, что с нами произошло. Урок пошел впрок.

Макаров улыбнулся. Он вспомнил, что и сам всего лишь пару минут тому назад сумел побороть свою гордыню. Не понимал он теперь только одного - что помешало ему сделать это сразу? Наверное, глубокое, природное убеждение в собственном величии и непогрешимости. Звучит глупо - но, пожалуй, можно решить, что он согласился бы на гибель мира, только бы его при этом посчитали самым-самым! Глупо и подло, даже вспоминать не хочется.

– Получается, что теперь мы можем вернуться?
– спросил Махов.

– Ага. Конечно, если в нуль-транспортировку поверят еще Фимка и Сергей Сергеевич.

– Я - верю, - сказал Фимка и улыбнулся.

– Я и раньше верил, - сказал Сергеевич Сергеевич.

– А почему бы мне не сфотографировать вас?
– спросил Иван Ефремович.
– На память!

Он достал из своего портфеля фотоаппарат. Лица людей, словно бы вырываемые из тьмы всполохами пламени, были уверены и спокойны. Катастрофа их больше не касалась и не волновала.

– Получится ли фотография?
– спросил Сергей Сергеевич.

Ответом ему был громкий хохот собравшихся.

– Мы уже видели эту фотографию, - напомнил Макаров.
– И вы, Сергей Сергеевич, получились на ней просто отлично - чуть-чуть загадочный, но приятный и положительный во всех отношениях человек.

– Это вы видели, а мне не довелось...

– Еще насмотритесь.

Макаров не знал, что им следует делать дальше. Он склонялся к мысли, что - ничего.

– Пожалуй, следует немного подремать, - сказал он и зевнул.

– Смотри, так и последний день человечества проспишь, - пошутил Махов.

– Я в эти ужасы больше не верю, - ответил Макаров.
– К тому же, если это действительно последний день, провести его следует с комфортом, то есть, не отказывая себе в удовольствиях, - тем более во сне...

Он свернулся калачиком возле костра и моментально заснул.

Макаров открыл глаза, когда было уже совсем светло. Утро, наступления которого они ожидали с таким страхом, пришло. Голубое небо, без единого облачка, ослепляло. Макаров решил, что был разбужен солнечными лучами, но над самым ухом раздалось: "Фьюить..." и с соседнего камня вспорхнула крохотная птичка-синичка.

– Вот, дурочка, - вырвалось у Макарова.
– Почему не дала поспать еще?

– С добрым утром!
– приветствовал его Махов.
– Пора вставать, ваше писательское величие. Нас ждут великие дела.

– Ага!
– откликнулся Макаров.
– Так уж устроен мир, что ранним утром каждый исследователь должен немного поисследовать, а писатель - пописать.

– Хочу обратить твое внимание, - Махов указал на громаду зданий на горизонте.
– Город выжил...

– Вижу - пожаров нет. Это хороший знак.

– А теперь чуть выше...

Макаров присмотрелся и едва не подскочил от радости - над домами пролетал самолет.

– Мы вернулись?

– Похоже на то.

– А не пора ли нам в город?

– Самое время. Иван Ефремович уже ушел.

– Этого следовало ожидать. У него своих проблем хватает, и решать их он должен сам. А где Фимка и Сергей Сергеевич?

– А вон - пытаются отремонтировать машину.

В этот момент над пустырем раздалось звонкое Фимкино: "Получилось"! К счастью, поломка оказалась незначительной и уже через пару минут они отправились в путь.

Макаров предложил немедленно вернуться на квартиру Виктора для продолжения экспериментов.

– Замечательно, - возликовал Махов.
– Из тебя, писатель, получится настоящий исследователь. Ученый, предпочитающий использовать в работе не слишком строгую аксиоматику. Правда, веселое занятие?

– Я с детства любопытный. Но разве это порок? А ученый из меня не получился потому, что я не в силах справиться со своими эмоциями. Сухие факты для меня чересчур пресны, а потому я их постоянно пытаюсь приукрасить. По-вашему, привираю.

– А ты не пробовал, Макаров, податься в писатели?
– пошутил Махов.

– Спасибо за комплимент.

Город жил своей привычной размеренной жизнью - люди штурмовали общественный транспорт, в ларьках бойко шла торговля фасованными товарами, из радиоприемника машины доносилась бесконечная реклама. Жизнь кипела, как ни в чем не бывало.

У Макарова не осталось никаких сомнений в том, что они вернулись в свой мир.

– А вы, Сергей Сергеевич, не хотите повидаться с Кларковым?
– спросил он.

– В другой раз, - ответил Сергей Сергеевич.
– Мне еще многое предстоит сделать.

– Понимаю, - сказал Макаров.
– Успехов вам.

– Спасибо.

Сергей Сергеевич покинул машину возле метро "Василеостровская" и растворился в толпе.

– Надо полагать, отправился разбираться со своим другом Василием на Захарьевскую, - грустно сказал Махов.
– Надеюсь, он справится.

Дверь открыла Ксения.

– Ребята, - обрадовалась она.
– Решила вас навестить, но не ожидала, что вы придете так рано. Неужели, бумаги Виктора так интересны?

– За последнее время мы узнали об окружающем нас мире очень много нового, - ответил Махов.
– Во многом благодаря Виктору.

– Неужели ты до сих пор думаешь, что знания настолько важны?
– спросил Фимка.
– Меня наше приключение научило относиться к знаниям более легкомысленно. Есть знания - хорошо. Нет - плакать не буду.

– Опять ты, Фимка, за старое. Все еще не наигрался в деформацию смыслов!
– с неприязнью ответил Махов.
– Я думал, что после близкого знакомства с экологическим терроризмом тебе больше никогда не захочется безответственно играть в слова и термины.