Чтение онлайн

К полудню солнце превратилось в безжалостного убийцу, нависающего над головой. Жар, исходящий от него, казалось, мог расплавить камни. Но внутри корабля, под защитой волшебного тента, все еще сохранялась приятная прохлада.

Кочевники из племени Золотых Дюн, привыкшие к жизни на песчаных кораблях, с легкостью управляли сложными механизмами, регулируя высоту полета и направление. Они работали слаженно, словно единый организм, обмениваясь короткими командами на своем певучем наречии.

Во время полуденного отдыха, когда корабли замедлились и дрейфовали над особенно живописной долиной между двумя огромными барханами, к нам подсел молодой кочевник по имени Арад — штурман главного корабля. Его смуглое лицо с резкими чертами выражало любопытство и некоторое беспокойство.

— Простите мою дерзость, господин Джин, — начал он, разливая охлажденный травяной чай по маленьким чашкам без ручек, — но многие из нас интересуются… Каковы ваши истинные планы?

Я сделал глоток прохладного напитка, наслаждаясь его терпким вкусом с нотами мяты и каких-то неизвестных мне пустынных трав.

— Мои планы просты, Арад, — ответил я, глядя прямо в его темные, как полуночная пустыня, глаза. — Добраться до храма «Алых Барханов» и уничтожить артефакт, с помощью которого они высушивают ваши земли.

— Но это безумие! — воскликнул молодой штурман, едва не расплескав свой чай. — Храм охраняют сильнейшие практики Западного региона! Говорят, их глава, Азир, достиг Тиранической сферы и может одним взглядом иссушить человека до костей.

Фа Сун, сидевший рядом в медитации, открыл глаза и мягко улыбнулся.

— Каждая сила имеет свою противоположность, — произнес монах своим спокойным голосом. — И даже самый могущественный огонь может быть погашен волной глубокого спокойствия.

Таррик, прислонившийся к борту корабля и наблюдавший за проплывающими внизу дюнами, хмыкнул:

— Философия — это прекрасно, но я предпочитаю более материальное преимущество. У нас есть Джин, практик Императорской сферы, древние Хранители Пустыни и знание внутреннего устройства храма. Это дает нам шанс.

— А еще у вас есть я! — гордо заявила Чешуйка, высунувшись из-за моего воротника. — Великий дух, способный общаться с хранителями этих земель!

Арад и несколько других кочевников, присоединившихся к нашей беседе, уважительно склонили головы перед маленькой змейкой. Чешуйка самодовольно выпрямилась, демонстрируя свои рожки.

— И все же, — не унимался Арад, — даже если вы доберетесь до храма, как вы собираетесь уничтожить «Сердце Пустыни»? Это древний артефакт, созданный задолго до прихода «Алых Барханов». По легендам, он неуязвим для обычного оружия.

— Звездный Горн — необычное оружие, — я провел рукой по рукояти клинка, и он отозвался легким серебристым сиянием. — Этот меч разрезал материалы, считавшиеся неразрушимыми, и рассеял энергии древнее, чем сами пески этой пустыни.

Арад задумчиво кивнул, его недоверие постепенно уступало место осторожной надежде.

— Я молюсь ветрам пустыни, чтобы ваш план увенчался успехом, — сказал он наконец. — Если земли Западного региона вновь станут плодородными, нашему народу не придется вечно скитаться между оазисами, опасаясь преследования «Алых Барханов».

Путешествие продолжалось три дня. Мы пересекали бескрайние пески, иногда останавливаясь у небольших, скрытых от посторонних глаз оазисов, где кочевники пополняли запасы воды и проверяли состояние кораблей. С каждым днем барханы становились выше, а воздух — суше и горячее. Растительность в оазисах была все более чахлой, словно жизнь здесь вела непрерывную борьбу за выживание против наступающей пустыни.

На рассвете четвертого дня Кеши собрал всех на палубе главного корабля. Его лицо было мрачнее обычного, глаза — покрасневшими от недосыпа. Мы прибыли раньше, чем предполагалось

— Впереди граница Пустынного Моря, — сказал он, указывая на линию горизонта, где барханы сменялись плоской, безжизненной равниной красноватого оттенка. — Дальше мои корабли не пойдут. Демоническая Ци, пропитавшая те пески, разрушает наши механизмы и кристаллы. А разреженный воздух там настолько ядовит, что даже кратковременное пребывание опасно для тех, кто не обладает внутренней защитой.

Я подошел к краю палубы, вглядываясь в зловещую пустошь впереди. Даже с такого расстояния ощущалось нечто неправильное, противоестественное в тех землях — словно сама реальность там была слегка искажена.

— Понимаю, Кеши, — кивнул я. — Мы благодарны за то, что вы довезли нас так далеко.

Старейшина повернулся к команде своих кораблей.

— Есть ли среди вас те, кто готов добровольно продолжить путь с Джином и его спутниками?

Воцарилась тишина. Кочевники переглядывались, но никто не решался выступить вперед. Наконец, Арад сделал шаг из толпы.

— Я пойду, — сказал он твердо. — Мой младший брат был похищен «Алыми Барханами» два года назад. Если есть шанс освободить его и других пленных, я готов рискнуть.

К нему присоединились еще двое — мускулистый мужчина средних лет по имени Зорат и молодая женщина Нейя, чьи глаза цвета янтаря светились решимостью и отвагой.

— У всех нас есть свои счеты с «Алыми Барханами», — сказала Нейя, ее голос звучал мягко, но твердо. — И если великий дух верит, что их можно победить, мы готовы следовать за ним.

Я был тронут их мужеством. Эти люди не обладали силой великих практиков, не владели древними техниками, но их воля и решимость не уступали моим.

— Ваша помощь неоценима, — сказал я, поклонившись всем троим. — Но путь будет опасным, особенно для тех, кто не обладает защитой от демонической Ци. Поэтому вам лучше остаться. Я подумал, и решил, что наших сил хватит. Но я ценю ваше рвение.

Кеши дал сигнал, и корабли начали снижаться, выбирая подходящее место для высадки. Нашли пологий склон бархана с твердым песком, где можно было безопасно спуститься.

Когда наши ноги коснулись земли, я почувствовал, как песок вибрирует под ступнями, словно пульсирует в такт какому-то древнему, скрытому сердцебиению. В воздухе витала тяжелая, сухая тишина, нарушаемая только свистом ветра, перемещающего песчинки с места на место.

— До храма примерно два дня пути, — сказал Таррик, изучая карту, которую начертил для нас Кеши. — Если двигаться строго на восток и не сбиться с пути из-за миражей.

— Миражей? — переспросил я, не совсем понимая, о чем он.