Чтение онлайн

– Молодцы мужики! – с восторгом сказал Сергей, выражая одобрение действиям хватов.

– Этот случай далеко не единичен. Более того, он периодически повторяется в разных регионах. Улей не терпит доминирования чего-то одного. Ему нравится гармония. Да и не все внешники такие уж звери. В некоторых регионах с ними вполне мирно торгуют. Да даже в нашем я знаю пару таких стабов в серой зоне.

– Что, своих людей на фарш пускают?

– Ну почему сразу на фарш? Нарушил ты какое правило стаба – вот тебе выбор: либо штраф споранами, горохом, жемчугом, если влетел по-крупному. Либо отрабатывай добытчиком. Либо чего-то вырежем не слишком нужное. Печени там, половинку. Или яйцо одно, у тебя их все равно два. – Геббельс посмотрел в ошалевшие глаза Сергея и рассмеялся – Забыл, что я тебе про регенерацию говорил? Через пару недель новое отрастет. Да и донорство есть. На Земле же кровь и сперму сдают за деньги? Тут только ассортимент расширили. Платят честно и много. Тем более внешников не только внутренности интересуют.

– Чего им еще надо?

– Они сюда пришли за ресурсами. Так что все ценное: драгоценные металлы, редкоземельные, предметы искусства. Нефть и газ их не интересует.

Сергей помолчал, пытаясь переварить гигабайты информации, выброшенные на него. Потом встрепенулся и задал более актуальный вопрос.

– Я-то тебе зачем? Тоже выпотрошить и сдать?

Геббельс внимательно посмотрел на него, чуть склонив голову на бок.

– Слушай, ты произвел впечатление умного человека. Стал бы я тебе скармливать жемчужину, если бы хотел вытащить потроха? Сам же теперь представляешь ее стоимость. Знаешь почему меня назвали Геббельсом?

– Пиздишь до хуя? – предположил Сергей.

– Потому-что доктор! – громыхнул Геббельс и глаза его полыхнули гневом – И еще потому, что у моего крестного было извращенное чувство юмора. Я попал сюда доктором биологических наук семь лет назад. Сумел заинтересовать Институт. Работал у них пять лет. Пока мою работу не прикрыли с формулировкой «нецелевое расходование средств» и «исследования, угрожающие стабильности СТИКСа». А чуть позже вообще выкинули из Института.

– Сурово. Что же ты там исследовал?

– У меня было две работы. Первая - по корректировке внешности на этапе формирования кваза. Малыша видел? А ведь он – кваз! Моя работа.

– Значит, все-таки не совсем ошибся, когда его за лотерейщика принял.

– Ну да. Он бы и стал как лотерейщик без моего вмешательства. Лысенький и страшненький. – хихикнул Геббельс – А вот вторая работа – корректировка дара на этапе формирования.

– Ничего себе! Это что, ты можешь любой дар «вырастить»?

– Далеко не любой, ксеров и знахарей, к примеру – нет. Но из ограниченного списка - да. Могу.

– И я могу себе выбрать? – не поверил своему счастью Сергей, мысленно облизываясь.

– Нет. Я взял тебя не для того, чтобы твои хотелки выполнять, а для того, чтобы продолжать исследования. – Геббельс весело посмотрел на Сергея – С тобой мы как раз и будем список расширять.

Сергей быстро спустился с небес на землю. Вернее, под землю. Он лабораторная мышка. И более никто. А у мышек не принято спрашивать в каком из экспериментов они желают участвовать.

– Но почему именно я? Я ведь новичок и ничего не понимаю. Ты рассказывал, как иммунные трясутся над своим даром. Жрут горох в три горла и глотают жемчужины не задумываясь, хотя риск превратится в кваза довольно велик. Да тебе стоило бы свистнуть – и у тебя очередь была бы из желающих заполучить крутое умение, вместо способности срать вовремя.

– На первую часть твоего вопроса я тебе сам отвечу. Далеко не каждому имунному можно подкорректировать дар. Примерно одному из тысячи. С новичками выбор возрастает до одного из ста, примерно. Новички еще не отравлены Ульем. Их организм еще пластичен. А у тебя, плюсом ко всему, очень удачно переплелись… – Геббельс пощелкал пальцами в воздухе, подбирая слова – Нет, ты не поймешь. Для этого нужно быть знахарем. Короче, с такой энергетикой, как у тебя, иммунных очень мало. Один из десяти тысяч. Идеальный вариант для работы. Ну а на второй вопрос ты мне ответь. Только включи логику и подумай.

Сергей задумался, одновременно переваривая ту информацию, что получил ранее по Улью. Стабы нанимают бойцов для защиты, а некоторые, побогаче, содержат свою собственную армию. Боевых даров у иммунных не очень много. Если верить Геббельсу, то процентов двадцать. И даже эти двадцать процентов стоят на первых ролях в Улье. Раскармливать бойцов жемчугом – та еще лотерея, да еще и затратная. Слишком накладно. А с Геббельсом - это не просто лотерея со стопроцентным результатом. Это - возможность штамповать бойцов под конкретные задачи. Да любой стаб никаких жемчужин на это не пожалеет. Невидимые диверсанты, умеющие ходить сквозь стены. Шпионы, обманывающие ментатов и меняющие внешность. Снайпера, попадающие белке в глаз на любой дистанции. Штурмовики, с броней вместо кожи и стреляющие из зенитки с рук. Да много чего придумать можно.

Любой стаб жемчужин не пожалеет, но соседи будут против. Учитывая, как все тут друг друга «любят». Как только станет известно, что кто-то начал выращивать бойцов, а известно станет в любом случае, стаб сотрут с лица земли, вернее Улья. Со всеми жителями, включая кошечек и собачек. Просто так, на всякий случай. А потом и про источник узнают, и будут гонять, пока не достанут. И тоже прибьют. Для общего успокоения. Сергей, по крайней мере, поступил бы именно так.

Он внимательно посмотрел на Геббельса.

– Дошло?

– Не понимаю, как ты с таким счастьем - и на свободе? В смысле, почему еще голова на плечах?

– О! Молодежь не забывает классику. Похвально, похвально.

– Молодежь? – возмутился Сергей – Да я старше тебя!

– Биологически мне шестьдесят восемь лет, молодой человек! – выделил голосом последние слова Геббельс. И, глядя на оторопевшее лицо Сергея, продолжил – Ты все время забываешь о возможностях регенерации иммунных в Улье. Я же тебе говорил, что и возраст откатывается. Тут проходят все болезни и возраст тоже. Можешь забыть про СПИД, рак, инфаркт – тут это не грозит. Помню случай, как рейдеры иммунного притащили с ДЦП. Уж не знаю, чем он им заплатил. Так выздоровел! Хотя ДЦП не лечится вообще. Это…

– Доктор! – перебил Сергей начавшего было разглагольствовать Геббельса – Почему ты еще жив? – вернул он беседу в конструктивное русло.

– Ты действительно хочешь это знать?

– После твоего признание про дары я думаю, что ты меня уже не выпустишь.

– Ну… Я как-то не думал о твоей дальнейшей судьбе. Есть варианты. – туманно ответил Геббельс – Тебе интересно что было после Института? Что же. Примерно полгода я колесил по «правильным» стабам, зарабатывая себе на жизнь. Уже присмотрел себе хороший, богатый стаб, где можно было развернуть лабораторию и заняться продолжением исследовательской деятельности, когда кто-то из понимающих в Институте прочел мои работы. Или до начальства, наконец, дошло чем я занимался. В итоге – Институт спустил на меня всех собак. Пришлось уходить к мурам. Хоть Институт к мурам и нейтральный, все-таки отношения у них более напряженные, чем с рейдерами. С мурами общаются лишь в крайнем случае.

– Что так? Идеальные же поставщики для ваших живодерских экспериментов.

– Я тебе еще раз повторяю: рейдеры от муров практически ничем не отличаются. К рейдерам даже лучше обращаться – берут дешевле. Наловят сколько нужно, причем, по строго заданным параметрам. Еще и бантиком перевяжут по желанию заказчика. Муры, в этом отношении, более безалаберны – привыкли грести всех подряд.

– И что было после того как ты ушел к ним? В смысле, к мурам?

– Потыкался. Осел в богатом муровском стабе.