Чтение онлайн

Изначально задумка была хорошая — сдавать в магазин для реализации ненужные вещи за семь процентов комиссии. Но советский ширпотреб, наводнивший «комки» на самом деле мало кого интересовал. Зато комиссионка мигом превратилась в гнездо теневой торговли дефицитным товаром.

Артисты, журналисты и прочие знаменитые спортсмены, выезжающие часто за границу, спешили затариться за бугром редкими «Грюндиками», «Шарпами» и рыжими сапогами на высоком каблуке. Все это вскоре сдавалось в комиссионку. Реализация таких импортных колготок и курток замшевых шла отнюдь не по госценам, как полагалось по закону. Продавцы накидывали сверху приличный куш и толкали импортный костюм-тройку, например, за тысячу рублей, а то и больше. И то, свободно такой товар не возьмешь. Только из-под прилавка, и нужно иметь связи с этим самым продавцом или мотивировать его хорошей «премией». Заграничная техника не залеживалась даже под прилавком, разлеталась как пирожки с повидлом. В итоге, некоторые комки из статуса «дешево и сердито» превратились в аналог элитных и закрытых магазинов вроде «Березки». И отоваривался там народ отнюдь не среднего достатка. Попытка скрестить капиталистического ужа с планово-распределительным ежом привела к появлению на свет новой, неведомой, но живучей зверюшки под названием «Комиссионка». Отдельной когортой там стояла продажа авто. Гражданин, срубивший хороший левак и накопивший на машину, не мог просто так прийти и купить авто у государства. И даже не потому, что кто-то проверил бы его доходы. Просто машины распределяли по месту трудоустройства, и очередь для этого отстоять не один год нужно. Но всегда находились те, кому машина не нужна, и те — кому здесь и сейчас. Последние готовы были переплачивать за черные «Волги», например, вдвое дороже. Новые машины тут же проводили через комиссионку, и новый счастливый владелец в большой кепке уезжал на «ласточке» в сторону Кавказских гор.

Но в нашем Новоульяновске «Комок» был попроще. Провинция не могла похвастаться своими «богатыми и знаменитыми», часто выезжающими за бугор. Вещи в местном магазине были просты и невзрачны, как плакаты на стене поликлиники. Хотя их состояние было, как минимум, на твердую четверку. Работники магазина, надо отдать им должное, не принимали всякий хлам, и в комиссионке можно было сносно одеться.

За небольшие деньги мы прибарахлились просторными рубахами в широкую пролетарскую клетку и брюками из шерсти. Даже кепки тканевые нацепили. Туфли оставили свои, изваляв их предусмотрительно в земле, чтобы скрыть их излишне щегольский антураж.

Теперь мы напоминали «своих в доску» — обычные работяги. Морды молодые, но пассатижные, в выходной субботний день жаджущие маленьких мужских радостей: пива, воблы и ковыряний в старом карбюраторе.

За пивом, конечно, сгоняли в киоск, пришлось отстоять дюжую очередь. С крепким алкоголем в магазинах Новоульяновска уже начинались проблемы, а вот с пивом пока, благодаря процветающему местному пивзаводу и лояльности властей к напитку «чуть крепче кефира», напряга пока не было.

Взяли пару трехлитрушек на розлив, ссохшихся окуней. Других не было, но чем звонче окушёк, тем вкуснее, хотя чистить, его дубового и колючего, тот еще квест. Оставалось только проработать «легенду» для вторжения в гаражное братство, но на этот случай у меня уже была заготовочка.

Без легенды в этот джентльменский клуб я бы соваться поосекся.

В эти времена гаражный кооператив слыл некой закрытой территорией, где каждый друг дружке руку жмет или в морду бьет. А на чужаков здесь смотрели косо, и сразу их вычисляли. Под своих закосить всё равно не получится, значит, будем пришлыми.

Известно, что в каждом уважающем себя гаражном кооперативе есть дядя Коля (Петя или другой Вася) — мастер золотые руки, который тарантасы починяет не только за денежку, но и за дефицитный товар. Нетрудовые доходы мастер умело скрывает, обрастая нужными связями с начальниками разных структур и мастей, которым зачастую правит «Волги» за спасибо (на перспективу, так сказать) или за возможность отовариться в магазине из-под прилавка.

Подходящую для моей задумки машину мы взяли в милиции, у Булкина. Была у него, так сказать, конспиративная, замаскированная под такси. Как и положено, цвета спелого лимона с зеленым «глазом» на лобовом стекле и встроенным счетчиком вместо радиоприемника. Ход нетривиальный — все-таки бывших конторских не бывает, но оно нам и на руку.

На мою радость, машина оказалась не первой свежести, имелись глубокие царапины. Особенно одна бросалась в глаза, на левом переднем крыле. Вот ее-то и будем починять.

Наконец, после всех приготовлений, мы доехали до нужного гаражного кооператива. Сегодня здесь было оживленно, дело было не к вечеру, и делать было есть чего. Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал.

Остановились возле первого открытого гаража, где мужики «козла» забивали на перевернутом ящичке и тихо дули самогон.

— Здорово, мужики! — я высунулся из-за руля. — Где тут у вас машину можно починить? Крыло вон.

Один из пузатых игроков в домино встал, приглаживая казацкие усы и старательно сводя глаза в фокус:

— Езжай прямо, первый поворот налево, и аккурат упрешься в гаражи. Там увидишь, где народ копошится, спросишь Михалыча.

— Спасибо!

Проехали мы еще немного мимо распахнутых помещений, таящих в себе историю поколений — забитых старыми вещами, непонятными газетными вырезками и прочими ненужными семейными архивами, в виде старых фотоальбомов с обложками, обтянутыми бархатом, и давно остановившихся часов с маятником. Сломанные красивые часы не принято было выбрасывать, как, впрочем, и многое другое.

Как и было сказано, мы встали возле большого гаража на две машины, где кучковался народ. На пятачке стоят два жигуленка. У одного дверь снята, второй — без бампера, с грустно подбитой мордой.

Ага… Вот и подпольное СТО.

Вышли с Федей из машины:

— Здрасьте всем, — приветливо махнул я пятерней. — Как мне Михалыча найти?

Вперед вышел бородатый дядька с руками сталевара, но сам ростом невелик, хоть и в плечах широк. Короткие ноги делали его похожим на гнома-рудокопа, только колпака не хватало. Ну, или молота на плече.

— Чего хотели, молодежь? — уставился он на нас, перебирая во рту дымящейся беломориной.

Его цепкий взгляд пробежался по машине, в поисках интресного изъяна, но ничего особо денежного не обнаружил и лишь усилил его скепсис.

— Андрей, — протянул я руку, «гном» пожал ее в ответ без видимого энтузиазма.

На «жирных» клиентов мы не походили. С таких ни талонов, ни дефицитных плюшек не срубишь.

— Тут такое дело, — я сдвинул кепку на затылок. — В таксопарке работаю, на испытательном сроке еще, вот машину поцарапал. Так надо бы подшаманить по-быстрому. А?

— У вас там свои в боксе мастера, — пожал плечами Михалыч, а я уже начал жалеть, что не погнул нашей «Волге» крыло, чтобы работы прибавить.

— Это понятно. Дело ясное, что дело темное.… Но, сам понимаешь, вернусь с повреждением — с меня вычтут, еще и запомнят грешок, мол, не успел работать начать, а уже машины царапаешь. Хочу в обход таксопарка все сделать, чтобы репутацию таксиста, как говорится, смолоду блюсти.

Михалыч обошел автомобиль, поморщился и ткнул пальцем в царапину:

— Эту, что ль?

— Ага, — кивнул я.

— Полтинник, — хмыкнул он.

— Сколько? — опешил я. — За царапину?..

— Тут краску придется смешивать, магазинная эмаль не годится, — снисходительно пояснил мастер. — А не нравится, езжай в другое место.

Я немного помялся, почесал в затылке для виду.

— Ладно, ладно, четвертак и по рукам.

— Сорок, не меньше.

— Слушай, у меня тетка в заготконторе работает, я тебе еще квиток подгоню, что ты макулатуру, типа, сдал. Целых сорок кг. Ты с ним книжки сможешь покупать. В «Кругозор» Дюма завезли, в обмен на квитки только и продают.