Чтение онлайн

— Надень пока тапочки, — Варя сунула под ноги мне шлепки и сдернула с меня пиджак. — Я сейчас, застираю по-быстренькому, ты пока можешь себе налить чего-нибудь. В зале бар внутри глобуса, лед в холодильнике.

Воспользовавшись тем, что остался один, я спешно прошелся по квартире — зал, спальня, кухня и… кабинет. Вернее, дверь в него. Тихонько потянул ручку… Черт! Заперто! Ну Светлицкий! Что же ты там прячешь такого? На фига вообще домашний кабинет запирать? Впрочем, если вспомнить Варин рассказ про сейф для рукописей, то всё логично. Эх… чем бы замочек подковырнуть? Я пошел на кухню за ножом или вилкой, но услышал, как из ванной уже выходит сама Варя.

Быстро она. Не успел…

— Ну вот! — сияла она, встряхнув мой многострадальный пиджак. — Как новенький.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как ты быстро справилась! Что бы я без тебя делал?

— Не нарвался бы на этих придурков. А ты что ничего себе не налил? Не нашел бар? Пойдем, покажу.

Мы вошли в просторный зал с диваном из кожи буйвола, креслами с позолотой на подлокотниках, и посреди этого великолепия на тумбе ютился обычный советский телевизор «Рубин» с комнатной антенной «Заря» в виде двух телескопических палочек, торчащих из черного, перемотанного синей изолентой круглого основания.

В углу расположился массивный, размером с хорошую тумбу, бар-глобус, расписанный в старинном «парусном» стиле коньячных тонов. Варя откинула верхнюю часть «планеты» и выставила на обозрение батарею элитного алкоголя.

Чего здесь только не было… Учитывая нарастающий дефицит и антиалкогольную политику в СССР, здесь хранились настоящие сокровища: Чинзано — знаменитый вермут из Италии, виски «Кинг Георг 4» — благородный крепкий шотландец, ликёр «Моцарт» — австрийская сладость со вкусом шоколада и еще какие-то малознакомые мне напитки.

Я себе налил виски, а Варе — вермут. Мы уселись на диван, хозяйка включила легкую музыку на стереокомплексе — я заметил блеснувший шильдик «Электроника-001-стерео», техника класса «люкс».

Вечер принимал недвусмысленный оборот. Кабинет закрыт, кинжал отдалился от меня, а вот Варя становилась все ближе. Платье она успела поменять на легкий шелковый халатик, который казался слишком коротким, но скорее всего, так и было задумано.

Я пока что продолжал изображать из себя недотрогу, но дальше это выглядело бы глупо, поэтому надо было что-то делать.

Я отпил виски и спросил:

— Говорят, настоящие писатели ваяют свои произведения от руки, не пользуясь пишущими машинками. Что скажешь? Это правда?

— Нет, — замотала головой девушка, разметав шикарные волосы по плечам, одна из прядок скользнула по моей щеке. — У папы «Москва».

— Интересно было бы посмотреть на кабинет, где рождаются шедевры, подумать только, я — в квартире великого писателя современности!

Варя немного надула губки, будто приревновала меня к папаше. Сколько можно про литературу трындеть, когда она такая красивая, молодая и хмельная сидит совсем рядом, только руку протяни. Но измена в мои планы не входила, хотя, если бы пришлось ради дела, то я бы подумал… А тут дело вышло из-под контроля — как попасть в этот чертов кабинет?

— Ладно, — пробормотала девушка, видя, как я одухотворен атмосферой творчества ее папаши. — Покажу я тебе кабинет по-быстренькому, а потом потанцуем. И обещай, что больше не будешь упоминать моего отца.

— Почему? — изобразил я простака.

— Блин! Андрей! Мы вроде вдвоем, а мне кажется, что рядом с нами мой отец.

— Договорились! — улыбнулся я и даже приобнял ее за талию, чтобы мотивировать. — Никаких упоминаний о нем…

Девушка встала:

— Отец запирает всегда кабинет, но он думает, что я туда не могу попасть. Доверчивый.

— У тебя есть ключ?

— Да на фиг он нужен? Его допотопный замок на двери любым ножом открывается.

Варя сходила на кухню, в руке у нее заблестел нож. Здоровый такой хлеборез. Шелковый халатик, чрезмерно распахнутые полы, открывающие соблазнительный смуглый вырез груди, распущенные волосы и тесак в кулачке. Вылитая маньячка из кинофильма ужастиков — прекрасная и неумолимая.

Она протолкнула кончик ножа в замочную скважину и повернула. Щелк, щелк! Ригель замка перешел в положение «отперто».

— Пошли скорее, — прищурилась Варя и махнула ножом, приглашая меня внутрь темного кабинета. — Пока отец не вернулся…

Я последовал за ней. Отблески луны еле пробивались через узкие окна кабинета, похожие на бойницы, и отбрасывали на потемневший скрипучий паркет причудливую тень от письменного стола и стоявших на нем предметов.

Тень напомнила чудовище с двумя головами. Этакий оборотень-перевертыш. Одна голова хищника, а вторая — похожа на человеческую. Совсем как наш убийца — днем он обычный человек, а вечером выходит на охоту…

— А что тут так темно? — вертел я головой в поисках кинжала.

— Свет не будем включать, — Варя почему-то перешла на шепот. — Вдруг из соседей кто-то увидит со двора, да и заложит нас папеньке.

— Ого. Ты так его боишься?

— Нет, просто у нас с ним разные взгляды на жизнь… Не хочу его лишний раз нервировать.

Варя подходила ко мне все ближе и ближе, в ее руке всё ещё, забытая, тускло поблескивала сталь клинка. Вот я уже ощущаю ее горячее дыхание, вот ее рука обвила мою шею.

— Может, ты нож уберешь сначала, — хмыкнул я, перехватывая его у нее из руки.

— Ой, прости, — выдохнула она, расцепив пальчики.

Я переложил нож на стол а Варя впилась губами в мои. Страстно и настырно, чуть подтолкнув холмиками упругой груди. Мне пришлось сделать шаг назад, пытаясь разорвать интимную дистанцию, но тут я буквально уперся в письменный стол. Массивный и крепкий, он был на стороне Вари, назад дороги нет.

И тут мой взгляд, скользнув по стене, зацепился на висевший на ней кинжал. Глаза уже привыкли к темноте, и я ясно разглядел холодное оружие на цепочке с ножнами из непонятного черного материала, даже заметил, как блеснул золотом орнамент.

Варя уже расстегивала рубашку у меня на груди, не отрывая своих губ от моих. Я чуть было не дал слабину, и не поддался подкатившей страсти, но неизвестно откуда взявшийся образ Светы в моей голове меня отрезвил и вернул к намеченному плану.

Я закашлял.

— Прости! — я отвернулся и изобразил приступ кашля.

— Что с тобой? — Варя погладила меня по голове, как маленького мальчика.

— Да в горле першит. Воздух тут какой-то сухой и пыльный, — кивнул я на шкаф, забитый книгами. — Водички бы.