Чтение онлайн

Птицын вспомнил, что его, вообще-то, тоже здорово подрали, что кровь с него так и продолжает сочиться, а вокруг не только упыри, которые, кажется, вполне себе неплохо борются с жаждой, но и куча вурдалаков, которым это так легко не удаётся. Правда, что удивительно, сейчас ребята Андрея Ивановича смотрели на него без особого вожделения, зато с плохо скрытой опаской.

Про «зло» пришлось объяснять подробнее, потому что не все были в курсе этой истории. Более-менее успокоились все только услышав всю историю. Андрей Иванович изумлённо качал головой.

— Вот уж не думал, что на нашей стороне такое водится! — протянул упырь, подытожив рассказ. Птицын едва сдержался, чтобы не хмыкнуть — он тоже не думал.

Идти, к слову, он всё-таки смог. Было довольно паршиво, даже после того, как раны кое-как перевязали, но при этом ему вполне удавалось переставлять ноги, и даже что-то там говорить… Не всё время, правда. Через реку его-таки несли, потому что там, конечно же, никаких тропинок не было, а по глубокому снегу Валерка по-прежнему безнадёжно отставал от всех своих спутников.

— Всё. Домой пора, — сказал Птицын, когда они с упырями, наконец, оказались возле их старого места. — Извините, ребят, я вас завтра переведу. Побудете пока на старом месте?

— Как же вы сейчас домой-то, Валерий? — удивился Андрей Иваныч. — В таком-то виде?

Вид действительно был так себе, не для такси. У него одежда порвана и в крови, какие-то неаккуратные повязки на теле, Алиса — в охотничьем костюме на голое тело, ещё и Полкан на руках у Демьяна обвис и едва шевелит хвостом. Да и сам Демьян изрядно потерял в элегантности.

— Да, что-то я плохо соображаю, — озадаченно протянул Птицын.

— Вот и оставайтесь пока здесь, друзья мои, — подытожил Андрей Иванович.

Птицын с тоской вспомнил тёплый дом в Ляхово, свежие простыни, горячий душ. «Придётся ещё подождать, — тяжко вздохнул парень. — Нам определённо нужна машина…» Он вдруг вспомнил, что убитые вампиры приезжали на своей. И она, вроде бы, оставалась под метромостом. «Была она, когда мы с колонками сюда приезжали, или нет?» Вспомнить никак не получалось — не до того тогда было. «А ведь, пожалуй, уже и не было, — рассуждал парень. — Значит, кто-то забрал. Увезли? Или эвакуировали?»

Мысль о злосчастной бэхе тревожила, вызывала подспудное беспокойство, но сил на то, чтобы разобраться в причинах тревоги уже не оставалось. «Я подумаю об этом завтра», — решил Птицын.

Гнездо вурдалаков, прежде такое уютное и даже где-то красивое, теперь выглядело печальным и покинутым. Даже поспать толком негде пристроиться — весь комфорт вурдалаки перетащили на ту сторону. Впрочем, Птицына это уже не беспокоило. Напоив бедного Полкана кровью, парень переоделся в любезно предложенную Демьяном одежду с собственного плеча:

— Бери-бери, князь, — велел упырь. — Я-то и голый не замёрзну, а вот ты в таких лохмотьях можешь и не проснуться больше!

Спорить не было сил, так что Птицын покладисто переоделся, свои оставив только штаны и ботинки — они во время драки почти не пострадали. После этого, наконец, пристроился в уголке на каких-то досках, обнял прижавшуюся Алису, — девчонка, наконец, успокоилась, — и мгновенно уснул.

«Пожара тут точно не будет, а в ином случае — хрен кто меня разбудит», — успел подумать парень прежде, чем заснуть.

Представления о своей способности игнорировать внешние раздражители Валерка явно переоценил. Никакого пожара не было. Проснулся он от грохота и криков, вскочил, бешено оглядываясь. Как раз для того, чтобы увидеть, как в подвал закатывается зелёный цилиндрик. Вспышку он ещё увидел, а вот взрыв осознать не успел — просто понял, что больше ничего не видит и не слышит. Кто-то сбил его подсечкой, в голову прилетел удар, и больше Птицын ничего не чувствовал и не осознавал.

Сначала пришёл звон в ушах. Потом — боль в голове. Такой дикой головной боли Птицыну переживать не доводилось. «Как будто киянкой по затылку двинули», — проползла мучительная мысль, а потом Валерка вспомнил, что действительно двинули. Только не киянкой, а прикладом, скорее всего. В тот момент он этого не осознал, а вот сейчас очень чётко вспомнил — светошумовую гранату в логово закинул кто-то массивный, в камуфляже и с автоматом.

Глаза распахнулись со скрипом и новой вспышкой боли в голове. Цветные пятна всё ещё плавали перед лицом, но видеть это почти не мешало. Камера. Сто процентов камера — а что ещё это может быть, если дверь металлическая с закрытым сейчас окошком? Только вполне комфортабельная. Никаких шконок — просто кровать, даже не пружинная. На окнах решётки, под потолком белый плафон лампы. Стены до половины белёные, а до половины — серо-синие. Птицын попытался встать, хоть и опасался новой вспышки боли, вот только не получилось. Руки оказались привязаны какими-то тряпками. И ноги тоже. «Или не камера? — с замирающим от ужаса сердцем догадался Валерка. — Палата?!»

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Палата. И руки привязаны. «Я что, в психушке?! Нас захватили и отправили в психушку? Или только меня? Или…» — последняя мысль была так ужасна, что он даже подумать её боялся. — «Или никого кроме меня и не было?»

Валерка откинулся обратно на спину, поморщившись от боли в голове — подушка была достаточно мягкая, но затылок всё равно взорвался болью. «Всё-таки псих? Сошёл с ума, и мне всё это просто привиделось?»

Воспоминания проносились в голове одно за другим. Алиса, упыри, вурдалаки, другая сторона, безумная башня. «Просто бред? — думал Птицын. — Просто замысловатый бред?» Было горько и безумно обидно. Всего несколько дней назад он бы, пожалуй, даже обрадовался, что всё это ему только привиделось, но теперь… Птицын мучительно простонал, зажмурившись, дёрнул привязанными руками. «Не хочу! Не хочу, чтобы это было галлюцинациями! — молча кричал в больной голове парень, — Не может быть! Мне бы фантазии не хватило всё это придумать! А как же дом, Пётр Ляхов? Граница со змеем?»

Он даже попытался уйти на ту сторону. Не получилось. Он по-прежнему чувствовал её, границу, где-то на краю сознания, вот только ничего не происходило. «Это потому, что нужно сделать хоть один шаг, — говорил себе парень, — хотя бы один. Даже сидя, лёжа, хоть как, но двигаться. Хоть немного!»

Успокаивал, даже верил своим словам, но где-то в душе зародилось мерзкое, липкое сомнение.

Пожалуй, он бы окончательно рехнулся от переживаний, но тут в двери заскрипел замок, и в комнату вошли. Доктор. Самый обычный, почему-то слегка смахивающий на незабвенного Антона Палыча Чехова. Такая же бородка, и очки круглые. Белый халат, из-под которого виднеются брюки и, почему-то, кроссовки. Странное сочетание.

— Ну что, молодой человек, как вы себя чувствуете? — спросил психиатр.

— Спасибо, в порядке. Только голова болит.

— Ещё бы! После такого-то падения! Удивительно, почему вас сразу к нам отправили, а не в реанимацию! Голова не кружится? Как вас зовут помните?

— Валерий Птицын, — ответил Валерка.

— А отчество? — тут же насторожился врач.

Валерка назвал. И дату рождения — тоже.

— Очень хорошо. Как у нас оказались помните?

Птицын представил себе, что сейчас начнёт рассказывать про логово упырей, гранату, штурм, и помотал головой: