Чтение онлайн

А сейчас невдомек простым советским гражданам, что млечный сок этого прекрасного растения – самое что ни на есть настоящее сырье для опия и героина. Если с последним надо еще в лаборатории поколдовать, чтобы получить, то опий вообще добыть просто. Высушенный млечный сок и есть опий-сырец.

— А что за молодежь в кирпичном доме собирается?

— А кто их знает. Видно, что избалованные и при деньгах. На машинах подъезжают. Я почему на вас с ружьем-то и накинулся — не ездят у нас дачники на “Волгах”. Максимум, некоторые на мотоциклах да жигулях попроще. Вот и подумал, что вы из их компании.

— Ясно, но ты, отец, ружьем-то не слишком на гостей махай. Еще пальнешь ненароком.

— Да оно даже не заряжено. Это я так. Припугнуть хотел.

— Засохший мак собери и сожги. И не сади его больше. Серьезно говорю, - я даже брови свел, чтоб посерьезней казаться, потому что никакой статьей ему перед носом помахать не мог. – Как нам дом тот найти?

— Как на улицу соседнюю свернете, — старик махнул рукой, указывая направление. — Потом направо и прямо. Мимо не проскочите. Один такой дом на всю округу. А вы с ними разобраться приехали? Наконец-то ими органы заинтересовались. Докучают всем соседям. Сколько раз жаловались участковому, но все без толку. Говорят, дача это кого-то из шишек из области.

— Спасибо, нам пора, – я шагнул на порог.

— А как же чай?

— Некогда, отец. Служба.

***

Найти нужный “коттедж” оказалось легко. Машину мы оставили в темном переулке за несколько участков до нужного места.

— План такой, — инструктировал я Антона. — Идем туда, представляемся друзьями Зинченко-младшего. Говорим, что он нас пригласил на дачу эту. И выведываем, где наш друг ситцевый запропастился.

— А если он там окажется? С ними? — обеспокоено спросил Антон. — Раскусят нас. Сколько их там? Не справимся.

— Вряд ли он там. Сейчас ему не до веселья. Да и на людях не резон появляться. По городу дружинники расклеивают его рожу чуть ли не на каждом столбе. Завтра обещали по центральному каналу ролик показать о помощи в розыске. Если он хоть маленько с головой дружит, то не будет так светиться. А друзьям таким, сам понимаешь, что потоп, что пожар…

— Ладно. Только как нам за дружков его сойти? — Быков демонстративно оглядел свой наряд, состоящий из простенькой тканевой куртки и брюк, давно потерявших стрелки. — Они все там модные, наверное, а мы больше похожи на работяг.

— Не дрейфь, могут же у Женьки быть в друзьях фабричные парни?

— Нет.

— Да пофиг. Они же об этом не знают. Но ты слишком-то не принижай наш статус. Будем по мере возможности под их контингент косить.

— Это как?

— Говори неспешно. Не суетись, будто одолжение делаешь. Походочку изобрази небрежную. Веди себя так, будто все тебе чего-то должны, а весь мир радуется, что ты просто есть.

— Я так не умею…

— Блин! Тогда просто молчи и стой рядом. Говорить буду я. С этим-то справишься?

— Ага.

Мы подошли к внушительному дому из красного кирпича. Из-за высокого забора доносилась музыка. Импортный рок. Судя по экспрессии и драйву, исполнитель наверняка запрещен в СССР.

Забор глухой, ни щелки – не дача, а крепость. Я повернул ручку двери и потянул на себя. На наше счастье, дверь оказалась не заперта.

— Кислый вид спрячь, — бросил я Быкову последнюю инструкцию. — Улыбайся, только не во всю ширь морды, как двое из ларца, а снисходительно.

Мы поднялись по каменным ступенькам и очутились на широкой веранде. Дверь в дом нараспашку. Я вошел первым, за спиной пыхтел Быков.

Просторная гостиная наполнена табачным дымом, запахом пива и застарелого перегара. Полумрак пробивали лучи “Прометея” — модной цветомузыки.

На диванчиках развалились несколько парней в окружении хихикающих девиц.

— Привет! — я обвел присутствующих взглядом, будто искал кого-то. — А где Жека? Сказал, что здесь наливают, а сам пропал куда-то…

Мажорчики удивленно на нас уставились. Девушки в экстремальных мини из ярких лоскутков и в боевом раскрасе, словно индейцы на тропе войны, пристально разглядывали гостей, но, оценив наш бюджетный прикид и пролетарские морды, быстро потеряли к нам всякий интерес.

— А вы кто будете? — с кожаного диванчика встал парнишка ростом в метр с горшком, но, судя по спортивному костюму с тремя полосками на лампасах и характерному перечеркнутом трилистнику на кроссовках с известной надписью, парниша здесь был далеко не на последнем счету.

И то, как он держался, чуть разболтано и немного с ленцой, тоже говорило об этом. Это был профессионал той самой позы, которую я пытался растолковать Быкову. Даже хотелось пихнуть его локтем и сказать – мол, смотри и учись, высшая проба.

— Меня Андрюха зовут, это Тоха, — кивнул я на друга, — мы одноклассники Жеки.

— И что вам здесь нужно, одноклассники Жеки? — “метр с горшком” приосанился и небрежно, по-хозяйски стряхнул сигарету в пепельницу на столике под красное дерево, судя по всему, это и есть сынок владельца дачи.

Морда вальяжная, как у кастрированного кота, глаза с хитринкой. Сам полурослик, но гонору мешок и два кулька наберется.

— Зинченко нас на вечеринку позвал. На дачу. Еще неделю назад, — я изобразил озадаченный вид и почесал затылок. — А сам трубку дома не берет. Думали, может, уже здесь вискарь глушит и не до телефона ему вовсе.

— А вы разве не знаете, что с ним случилось? — въедливо спросил полурослик, не сводя с меня гадких глазенок.

— А что такое? — картинно вытаращился я, включив дурачка. — Опять перепил? Спит поди уже наверху, — я кивнул на лестницу, что вела на второй этаж. — Как же это на него похоже! Ну, Евгений, ну, обормот! Так он друзей встречает!

— В розыске он, — отрезал коротыш. — Менты его ищут по всему городу.

— В розыске? Кто? Жека? Да кому он нахрен нужен? Ты с папашей его не перепутал? Хотя нет. Сергей Сергеича уже повязали. Говорят, в изоляторе сидит.

— Да я вижу, вы, парни, совсем не в курсе, — уже снисходительно проговорил “адидасник”. – Отца его выпустили и теперь Женьку самого отлавливают.

— Да ну нах*р? — я сделал глаза лемура. — А что он натворил?

— В том-то и дело, что ничего. А ему якобы убийства шьют. Представляешь?

— Жека? Убийца? Да из него убийца – как из меня Плесецкая. Расскажи, что за фигня приключилась. Жалко пацана. Сначала батю под пресс пустили, теперь за него взялись. Менты, суки. Кто же копает под них? Где он теперь?