Чтение онлайн

Он часто заморгал, шмыгнул носом и провел рукавом по глазам:

— Давай помянем…

Мы снова выпили, но теперь не чокаясь, а Березов продолжил:

— А когда записку нашел, где про этого гада артиста говорилось, я чуть умом не тронулся. Не должна по белу свету эта сука ходить, когда мой ребенок в земле сырой лежит, с внуком нерожденным. Найти цыгана, честно тебе скажу было нетрудно. У меня старые связи в Москве еще остались. Многие однокашники в генералы выбились, это только я учителем стал, — Березов горько усмехнулся, сжав свою вилку до белых костяшек. — Приехал в Москву. Поселился в той же гостинице. Выучил распорядок этой сволочи. Да и что там учить? Почти каждый день одно и то же. Вечер заканчивался с проституткой и выпивкой.

— Почему ты не убил проститутку? Она же тебя видела.

Березов ожёг меня взглядом.

— Мне лишней крови не надо. И потом, я сразу понял, что она наркоша. Насмотрелся на таких в Афгане. Зрачки, как у рыбы. Взгляд дурной, сама заторможенная. Что она там могла рассказать?

— Ее тоже потом убили.

— Ножом? — Березов вскинул на меня бровь.

— Нет. Задушили. Но там своя тема. С наркотой связана, и к нашим делам отношения не имеет. Раскрыли уже МУРовцы, на той неделе еще.

— Ясно, — кивнул вояка и продолжил. — Потом… Потом вернулся я в город и адвоката пришил. Этот гаденыш топил меня за ни за что. Целый месяц из-за него на нарах прочалился. Из-за него и Олесю не уберег! Эх…

Березов замолчал. Но я видел, как сжались его кулаки а глаза сузились.

— Все кончено, — сказал я. — Ты отомстил. Скажи, легче стало?

Я знал ответ. Но мне нужно было, чтобы это сказал он — чтобы сам произнес.

— Нет, — глухо проговорил Березов. — Но если бы я этого не сделал, то жить бы дальше не смог. Хотя какая теперь жизнь? Вышка светит.

— Зачем ты взял удостоверение Слободчука? Ведь это явная улика против тебя. Мы нашли его при обыске.

— Не знаю, — будто очнувшись, пробормотал Березов. — На войне мы забирали документы у убитых. Если они, конечно, были. Вроде как, привычка… Или, скорее, знаешь, взял, как трофей. Это все равно, что забрать клык у поверженного хищника. И любоваться на него потом, вспоминая о славной охоте.

— Ты любовался на удостоверение адвоката? — с сомнением проговорил я. — Там не было твоих отпечатков.

Он помотал головой, поглядывая на бутылку и стакан.

— Ни разу… Так и не взглянул на него. Как закинул в сервант в ночь убийства, так больше и не доставал. Отпечатков нет, так потому что я в перчатках был. А потом прикасаться к этой ксиве было мерзко и противно. На ней засохла кровь гниды. Не то яд, не то зараза.

— Ты сказал, что тебе нельзя в тюрьму, помнишь? Там, в Дехановке. Почему?

— Этого я тебе не могу сказать, — глухо пробормотал вояка и отвел глаза.

— Тогда скажу я…

Березов поднял на меня злой и испуганный взгляд, но я спокойно его выдержал. Разговор начат — и нужно его заканчивать.

Березов нахмурился и смотрел на меня исподлобья, словно ждал приговора. Только сейчас он понял, что я его давно раскусил.

— Ты не всем еще отомстил за дочь, — сказал я. — В этой цепочке осталось последнее звено. Человека, которого ты винишь в смерти Олеси, ты пока не достал. Он был в Чехословакии.

— Ему повезло, — глухо проговорил Березов. — Укатил на весь отпуск. Но теперь уже наверняка вернулся.

— Думаешь, он заслуживает смерти?

— А почему нет? Чем он лучше других? Ведь это из-за его паршивого сынка все началось. Бывают травмы на спортивных секциях, как им там не быть? Обычное дело! Подумаешь — его отпрыску нос свернули. Не голову же. А этот урод нанял адвоката и затеял против меня войну. Сам знаешь, чем потом все обернулось.

Я положил на стол недельный выпуск областной «Правды», ткнул пальцем в строки.

— На, прочитай. Последняя страница в графе «некрологи».

С каким-то даже предвкушением Березов взял газету и впился в нее глазами, будто хотел прожечь. Пробежал по строчкам и злорадно ухмыльнулся:

— Туда ему и дорога, гори, сука, в аду… — Затем повернулся ко мне и пробормотал. — А это не п*здеж, Андрюха? Он правда откинул коньки?

— Ты думаешь, я ради твоего розыгрыша отпечатал целый фальшивый номер?

— Нет, такого ты бы не смог… Но совпадение странное, — пробормотал Александр. — Ты меня выпускаешь, а этот гад подыхает.

— Это не совпадение. Сначала он отдал Богу душу, а потом я тебя выпустил. Инсульт у партократов — дело обычное. Работа, знаешь ли, нервная, особенно если рыльце в пушку. Думаешь, я бы помог тебе сбежать, если бы не был уверен, что ты больше не наделаешь глупостей?

— Месть — это не глупость, — категорично замотал головой Березов, а потом с некоторым ехидством добавил. — И я вовсе не мстителен. Убив врага, я его прощаю. Навсегда.

— Саня, враги там, на войне. А здесь — граждане. Я не солдат, а мент. Любое убийство для меня — преступление. Пора очнуться.

Березов качнул головой, отказываясь понимать мои слова.

— Повезло, тебе, мент, что никого не убивал. Что во сне к тебе никто не приходит.

— Ошибаешься, приходил, — я вспомнил, как расправился со следователем Новоульяновской прокуратуры Гориным. — Было дело…

Были и еще случаи, из прошлой жизни. Но о них вспоминать совсем не хотелось.

— Ну, тогда ты меня понимаешь, — ухмыльнулся Березов. — Волк волку не враг.

— Я не такой, как ты, — слова военного заставили меня задуматься.

— Это только кажется, — улыбнулся Березов. — Уверен, что на моем месте ты поступил бы так же.

— Возможно… Но я не на твоем месте. Лучше давай сменим тему. Скажи, как ты узнал о разрезах на животе женщин? Ведь местные на это особо внимание не обратили. Среди множества резаных ран эти детали как-то терялись поначалу. Значит, нигде об этом написать не могли.

— Есть один дикий народец. С калашами бегает по пустыне, а нравы как у пещерных людей. Приходилось сталкиваться с ними по долгу службы в своей прошлой славной жизни. Они, когда убивали врага, над мертвым совершали варварский обряд. Чтобы те в загробной жизни, якобы, не могли иметь потомство. Трупы мужчин кастрировали, а женщинам вспарывали животы. Они считали, что так уничтожают продолжение рода своих противников, и те никогда не смогут больше возродиться и вернуться на землю в обличьи своих потомков. Так вот… Год назад, когда в Зеленоярске убили первую женщину, её труп нашли в подворотне, как раз совсем недалеко от моего дома. Меня привлекли в качестве понятого. Я видел ее тело и сразу вспомнил про почерк варваров. Никто не обратил внимания в кровавом месиве на эту любопытную особенность. А у меня в мозгу сразу щелкнуло — и отложилось, что это вовсе не банальное убийство, а некий ритуал. Потом были еще жертвы. Там уж не видел тел, да и сам понимаешь, никто у нас сильно это не афишировал. Так, пару строк в газете. Но я поспорить мог, что там имеются такие же раны, ведь тот порез был совершенно не случаен. Зверь и варвар всегда убивает одинаково.