Чтение онлайн

— Успокойся, — тихо и уверенно произнес я. — Тебе ничего не угрожает.

— Нужно выбираться из воды, — Дарья рванулась в сторону, но я удержал ее.

— Ты потеряла много сил. Давай помогу.

— Ты? Да… — ее взгляд наконец стал осмысленным. — Только… — серые глаза Дарьи вдруг резко расширились. Бледные щеки вспыхнули, и она резко оттолкнула меня в сторону. — Я же голая!

— Да? А я и не заметил, — мне пришлось включить «дурачка» в надежде, что графиня успокоится и снова не пойдет ко дну.

— Это даже обидно и!.. — Дарья вдруг замолчала, уставившись куда-то за мою спину с открытым ртом.

Я развернулся и увидел сидевшую на своем островке Злату. Она приняла человеческий облик и теперь пыталась натянуть на себя то, что осталось от купального костюма графини Полянской. По своему обыкновению, иной одежды дочь Великого полоза на себе не имела.

— И зачем люди носят это? — задумчиво бормотала Злата, разглядывая мокрую ткань внимательными черными глазами. — Неудобно. Некрасиво. И к телу неприятно.

— Миша… Это… Это… — Дарья оставила всякие попытки сформулировать свои мысли и теперь беззвучно открывала и закрывала рот.

— Это девушка, — вздохнул я, — которой следовало бы подумать, прежде чем что-то делать.

— Что? — черные глаза обратились ко мне. — Мне было любопытно, почему эта девушка так озабочена наличием этой вещи на теле.

— И ты не придумала ничего лучше, чем утопить ее? — с укором поинтересовался я.

— Она бы не утонула. Если бы ты не помог, я бы сама ее вытащила. — Спокойно ответила Злата. — Обещала же, что никому из твоих домашних зла не причиню.

— Михаил, — дар речи все же вернулся к Дарье. Она не мигая смотрела на незнакомую черноглазую девушку, не зная, что предпринять. — Это кто?

— Это Злата, — мне не оставалось ничего иного, как познакомить графиню со своей соратницей. — Она помогла мне найти пропавших крестьян, победить Владыку Ведьминого леса и матку полозов. А еще проверять людей при помощи порченых тоже ее идея.

— А почему она… такая? — зачем-то шепотом спросила Дарья.

— Потому что я не человек, — ответила за меня Злата. — Я дочь Великого полоза.

— Дарья, спокойно! — я быстро подплыл к девушке, которая уже обратилась к своему дару и схватил ее за плечи. — Прояви благоразумие. Она — наш союзник.

— И друг, — весомо добавила Злата, соскользнула с камня и в мгновение ока оказалась рядом с нами. — Вот, — она протянул Дарье то, что осталось от купального костюма. — Бери. Мне не нравится.

— Михаил, — серьезно сказала мне графиня Полянская, которая от последних событий даже позабыла о своей наготе. — Нас ждет очень серьезный разговор.

— Только поешьте сначала, — донесся с берега невозмутимый голос Деи. — Я уже все приготовила.

После случившегося на озере мне пришлось битый час уговаривать Дарью не рассказывать Нечаеву о Злате. К счастью, моя нареченная, несмотря на потрясение от не лучшего знакомства с дочерью самого Великого полоза, смогла рассуждать логически и сохранить «холодную голову». Дарья всем своим видом показывала, что не в восторге от подобного соседства, но и явной враждебности не проявляла, а на утро и вовсе вела себя как обычно. Так мы и отправились в путь-дорогу.

Особая Императорская Военная Академия находилась на юго-западе Москвы, практически на самой окраине города. Полагаю, такое местоположение выбрали из-за особенностей обучения управителей: далеко не всем понравится, когда неподалеку от их жилищ ежедневно отрабатывают маневры многотонные драгуны. Да и магия ворожей вселяла в сердца простых смертных практически суеверный ужас.

Сама столица в этом мире еще не разрослась до привычных для меня размеров. О Московской кольцевой автомобильной дороге даже близко не было речи, но, как объяснил мне Федор, некий аналог Садового кольца уже присутствовал. Он был выстроен поверх подземных укреплений против полозов вокруг столицы и носил название Поясной путь. Академия находилась с его внешней стороны

Добраться до нее оказалось быстрее, чем до штаб-квартиры Тайной канцелярии. Федор, которого Нечаев отрядил мне в водители, остановил автомобиль перед массивными воротами. Вооруженная охрана проверила бумаги, но впускать нас внутрь никто не спешил. Наоборот, попросили открыть окно, чтобы облаченный в форму порченый коснулся сначала руки моего шофера, потом Дарьи и моей.

— Прошу простить, — повинился старший караульный, небрежным жестом отсылая сделавшего свое дело порченого прочь, — новые порядки. Все для безопасности обучающихся управителей и ворожей.

— Понимаю, — важно кивнул я, решив умолчать, что именно с моей легкой руки эти самые порядки начали повсеместно внедряться в Российской империи.

— Хорошего вам дня, — пожелал караульный, отступил и дал сигнал к открытию ворот.

Тяжелые створки медленно распахнулись, и автомобиль пропустили внутрь. Машина покатилась по аккуратно уложенной брусчатке, блестящей от капель прошедшего ночью легкого дождика. По сторонам раскинулся красивый и ухоженный парк, за которым возвышались массивные белые здания.

— Это общежития, — Дарья указала на пару благообразных трехэтажных построек. — Слева от главного корпуса — женское, а справа — мужское.

— Ты здесь уже бывала? — я вскинул бровь.

— Нет, но читала об этом месте. Ты разве не смотрел ту брошюру, которую я дала тебе несколько недель назад?

— Запамятовал, — признался я. — Сразу не посмотрел, а потом положил куда-то и забыл, куда именно. Может, Дея убрала в библиотеку.

— В этом весь ты, — покачала головой Дарья. — И как ты будешь жить без своей горничной? — судя по ее взгляду, она имела в виду не только Дею, но и Злату, о которой благоразумно не стала говорить в присутствии Федора.

— Со щемящей сердце тоской и осознанием собственной беспомощности. — Концентрация напускной печали в моем голосе превысила все мыслимые пределы. — И сколько мне влачить столь жалкое существование?

— Если бы ты прочитал брошюру, — менторским тоном произнесла Дарья, — то знал бы, что в общежитиях своя прислуга, а в первый год обучения курсантам дозволяют в субботу и воскресение уезжать домой. Так что твоя недолгая разлука с Деей не ввергнет тебя в пучину грязи и безысходности.

— Рад слышать, — я снова посмотрел в окно, где из-за высоких деревьев все явственнее проступало выполненное из белого мрамора главное здание Академии. — А что со вторым годом?