Чтение онлайн

— Мало, — отвечал я, когда купец озвучил цифру в пять сотен талеров, ну, или в эквиваленте в любой другой валюте, пусть и в турецких пиастрах.

Начался торг. Думаю, мой оппонент быстро понял, что не на того нарвался, кто будет думать о своей чести и не станет торговаться в деле, где на кону жизнь человека. Я из другого теста, и две тысячи талеров — это намного интереснее, чем пять сотен.

Второй проблемой стали корабли, которые были мной отобраны в качестве приза или трофея в порту. Среди прочих были и два судна, которые принадлежали Бочеллини. Продал их за ещё шесть тысяч. Может, и прогадал, они явно стоили больше. Но мне достаточно денег, а также того, что было на этих кораблях. А была там провизия и ткани.

На том и распрощались, а Ромео был отправлен не искать свою Джульету, а привести ко мне всех членов Совета города, или как там он назывался — магистрат. Была идея у меня, которую нужно ещё обсудить с Ушаковым.

И встреча с адмиралом не заставила себя ждать. Тем более, когда я просил о ней, направляясь в порт, как только туда стали причаливать русские корабли. Не все, порт Триеста просто не рассчитан был на то, чтобы огромный русский флот смог поместиться. Но, я в этом уверен, сам адмирал обязательно сойдёт на берег, чтобы оценить обстановку.

Вообще, брала гордость за державу. Я насчитал более сорока вымпелов, среди которых было немало тех, что можно определить, как линейные корабли. Команды разношёрстные, видимо, не только русские. Хотя большинство и были в белых матросских формах. Наверное, именно русские отличались другими цветами мундиров, не успели они ещё полностью переодеться в форму, которую ввёл император Павел.

— Вы генерал-майор Сперанский? — спросил меня… кто?

Морской офицер был явно выше меня в чинах, да и вёл себя так, как может позволить вести явно более значимый человек, пусть откровенного хамства и заносчивости я не встретил. Но всё же… Белая кость — морской офицер, а не то, что я… сухопутный. Хотя во флот чаще всего шли те, кто не мог позволить себе быть русским гвардейцем или же не имел перспектив в армии. Там всё дорого, а во флоте не нужно коня покупать или отдельное от уставного оружие, да и на пьянки мало денег уходит, если только ходить в частые морские походы.

— Да, ваше превосходительство, я Сперанский. С кем имею честь? — спросил я, несколько подобравшись, но лишь несколько, так как тянуться, кроме как перед своим командованием, не хотелось.

И как хорошо придумано в обращении! Называя офицера, чьи знаки отличия я не распознал, превосходительством, обязательно попадёшь в цель. Большой диапазон от полковника до генеральских званий — это превосходительство. Только адмирал или фельдмаршал уже высокопревосходительства.

— Конт-адмирал Голенкин Гавриил Кузьмич, — представился мой очередной гость.

Я занял большой особняк рядом с портом, из которого просматривалась гавань и немалая часть города. Можно было бы поместиться в крепости, но там нынче не протиснуться, все помещения превратились в склады. А тут комфортно, даже очень. Так бы и остался в отпуске на Тосканской Ревьере. В ночной клуб сходил бы или в казино какое. Ах, да, тут такого нет. А вот зря, очень зря. Получилось бы как-то застолбить эту территорию за Россией или оставить город вольным, но под протекторатом Российской империи, то развернулся бы на славу. Прислал бы сюда Яноша и сразу три ресторана открыл бы. А ещё заграбастал немного землицы неподалёку, да сельским хозяйством занялся, снабжая и город, и окрестности. Не сам, конечно, мне и в Надеждово нужно ещё поработать, да и заводы… фабрики… мастерские. Но я нашёл бы исполнителей. А ещё виллу на берегу моря, да с выходом прямо на пляж, чтобы вот так разогнаться, выбегая из баньки голышом, да не в прорубь или озеро, а в море, а рядом обнажённая и напаренная Катя…

— Что с вами? — удивлённо спросил Голенкин.

— Тоска по Родине, ваше превосходительство, — несколько приврал я.

Тоска по жене у меня какая-то сегодня обострённая.

— Все мы сыновья своему Отечеству. Но всё же извольте, сударь, определить ваши намерения, что вы делаете в городе. Это необходимо по ряду причин, в том числе, чтобы не случилось конфузов. Этот дом, что вы заняли, выделяется среди прочих. И было бы не совсем уместным, что тут обосновались вы, а не Его Высокопревосходительство адмирал Фёдор Фёдорович Ушаков, — сказал контр-адмирал и, когда называл имя русского флотоводца, чуть не задохнулся от почитания своего командира.

А конфуз случился бы обязательно, так как, останься я тут на подольше, не захотел бы уходить из такого вот замечательного дома, хозяина которого я сам и выпроводил из занятого жилища. Уже все мои подчинённые знают, где меня найти, местные также осведомлены о том, куда идти со своими вопросами. Но я собираюсь завтра отправиться догонять авангард. Часть моего воинства уже вышла в направлении Гориции. У них уже есть задача снести заслоны на дорогах и провести разведку. И самое крайнее — это завтра до двенадцати часов пополудни я и должен выйти. Вот только с самого утра отправлю большой обоз в сторону будущей Словении и дальше в Новороссию, так и поеду.

— Его высокопревосходительство не будет ли так любезен, чтобы дозволить мне переночевать одну ночь в этом доме, на утро я намерен отправиться далее, на север, — сказал я, на что контр-адмирал скривился.

— Только адмиралу Ушакову решать, кому и когда выдвигаться. Будьте любезны подготовить обстоятельную реляцию о произошедшем, и почему вы не дождались флота, как на то был уговор, — сказал Голенкин.

А вот это было уже грубовато, но я спорить не стал. Этот офицер, восхищающийся своим командиром, как мне кажется, воспримет в штыки всё, что я могу противопоставить желаниям и чаяниям Ушакова. Он не станет вникать, что мой командир — это Суворов, и я имею приказ от него, который могу не выполнить, если буду задерживаться в городе.

Через час мне была представлена возможность сказать то, что я думаю. Прибыл Фёдор Фёдорович Ушаков. Это был среднего, нет, сравнительно с местными реалиями, чуть выше среднего роста человек. Круглолицый, с таким выражением лица, как может быть только у добряка. Но не стоило заблуждаться в том, что Ушаков может позволить какую-нибудь вольность по отношению к себе. Во флоте, когда много времени проводишь в ограниченном пространстве в компании большого количества мужчин, сильных духом мужчин, нельзя быть мягкотелым или слабохарактерным. И Ушаков таковым не был. Хотя этот человек наверняка менялся после того, как сходил на берег, может, даже несколько терялся в неродной земной стихии.

— Я благодарен вам, генерал-майор, что не подвергли город полному разорению, — с таких слов начал разговор Ушаков, когда мы с ним по-уставному поздоровались. — Знаю, что грабежи были, но убийств массовых не случилось. Меж тем у вас такой… особенный состав отряда. Удалось наладить дисциплину?

— Ваше высокопревосходительство, тут много тонкостей. Вот, к примеру, калмыки… Они ожидают своей участи, что решит государь. Живут пока на Дону, но с них хотят брать большую дань. Не с руки им нынче приказов ослушиваться и вести себя так, кабы при решении их племенного вопроса никакой жалости не было. Или персы… Их пять сотен, и все воины выученные и опытные. Шах поставил им большое жалование, да и семьям помог, чтобы они тут показали, что с персами дружить и торговать можно. Наш там, в Иране, нынче человек правит. С казаками ещё проще — им хвосты накрутил Матвей Иванович Платов. Ну, а егеря, так они солдаты русской армии, приучены к приказам, — обстоятельно ответил я.

— А иные? — с ухмылкой спросил Ушаков.

А он неплохо осведомлён. Я думаю, что какие-то каналы связи между Суворовым и Ушаковым имеются. Может, и через Османскую империю или же через Дубровник, который нынче Рагуза. Эту вольницу французы обошли стороной, так что весьма может быть, что там некий координационный центр был. Был, так как сейчас появился Триест. И всяко удобнее общаться через этот город. А там, даст Бог, и Венеция станет пристанищем для русских кораблей, хоть бы и на время.