Чтение онлайн

Не успел я доехать до лавки двух братьев, как мне позвонила Маша. Ее голос слегка дрожал, и это я уловил, как и то, что она пыталась скрыть свое волнение.

— Джек, я могу попросить своего отца, он надавит на Коркиных, они от тебя отстанут.

— Маша, милая, во-первых, это не телефонный разговор, во-вторых, я скоро к тебе приеду. Обещаю, мы все обсудим.

— Правда-правда?

— Я когда-нибудь тебя обманывал?

— Жду. И будь осторожен.

— Целую, пока.

Совсем не узнаю Машу. Придется ей объяснить, что если она хочет быть со мной, то это будет, мягко сказать, не просто, по крайней мере какое-то время, пока не разберусь с Коркиными и Артуром Камнем. Что дальше? Продолжим ходить в Нору, начнем заниматься моим зоомагазином. Планы у меня грандиозные, все сразу вот так просто не реализуешь.

После телефонного разговора таксист как-то косо на меня смотрел. Вряд ли он услышал, что сказала Маша, скорее всего видел мой фоторобот по телевизору. И я тоже хорош, ни очков, ни шапки, ни банданы. Куплю что-нибудь в лавке братьев, лицом мне сейчас точно светить нельзя.

— Ты меня не видел. Понял?

Протянул таксисту пять тысяч. Он с недоверием на меня посмотрел и нахмурился.

— Да вроде бы видел.

Вот урод, а! Встречу еще одного такого таксиста и перестану с уважением относиться к этому особенному «народу». Протянул ему пять тысяч и намекнул, что могу стереть память и кое-каким другим способом.

— Ничего не видел, ничего не слышал, — ответил он с каменным лицом.

Я вошел в лавку двух братьев. Только Гордей увидел меня, как сразу сменился в лице.

— Здорова, Джек, давай покупай и иди побыстрей куда-нибудь отсюда.

— О-о-о! — офигел я, — это так ты встречаешь любимых покупателей?

— Без обид. Но если тебя здесь кто-нибудь увидит, то любимым покупателем у меня будет Николай Коркин. Так «накупит», что надолго запомню.

— Хм, думал вам сегодня «кассу сделать», но раз ты так боишься за свой зад, — я развернулся и потопал к выходу, считая про себя: три, два, один…

— Стой! — выкрикнул Гордей.

Собственно, кто бы и сомневался. Не успел я остановиться и развернуться, как он выскочил из-за прилавка подбежал к входной двери, повесил снаружи табличку «закрыто» и закрыл дверь на замок.

— Любишь деньги больше, чем боишься Коркина? — хмыкнул я.

— Никого я не боюсь, — он почесал голову, подумал и выдал, — для лучших покупателей и сервис особенный.

— Умеешь ты подлизываться, молодец.

— Начнем? — он хитро улыбнулся и потер руки.

— Да, но на продажу у меня совсем немного.

Продал ему всякий ненужный хлам, что у меня оставался. Старый некачественный меч, совсем уж непригодные Извилины. Кстати, обычных розовых «головоногских» у меня осталось всего пятьдесят, а других и вовсе нет.

Когда мы с Гордеем закончили, он скрылся за дверью и вскоре вышел его молчаливый брат. Он продал мне все то, что я просил. Автомат, пистолет, даже купил себе бронежилет, на всякий случай. Маги такое не очень уважают, как и Охотники, но плевать я хотел на их мнение, если приходится выбирать между понтами и своей жизнью.

Кроме боевого снаряжения, всяких пукалок и гранат я купил специальные эликсиры — антитоксины и стоили она недешево. Еще набрал Извилин. Одну красную — надеюсь, все-таки, что она мне не пригодится. Еще взял две желтых и две зеленых. В итоге в магазине и оставил почти триста кусков. Зараза! А я и не думал, что наскребу столько, ха-ха! Причем, гораздо больше половины от этой суммы потратил на Извилины.

Из интересного — когда я покупал Извилины, молчаливый Родион складывал их в специальные пакетики вместе с записками. Одну из таких я достал и прочитал исчерпывающее описание чудовища, из которого и была добыта Извилина.

— Вот это сервис! — изумился я.

— А херли ты думал?! Хех.

Глазам своим не верю, Родион сказал больше одного слова за раз и еще улыбнулся. Либо завтра пойдет снег, либо это хороший знак. У всех Извилин, что выше второго ранга были записки с описание. Следовательно, я заранее не узнаю, что ждать от тех двух зеленых Извилин. Но ничего, когда покупал, то вообще про записки не знал. Поэтому доволен, как слон. Почему слон? А черт его знает, слышал в Новосибирске такое выражение вот и запомнил.

Попрощался с Родионом, затем вышел Гордей и тоже пожал мне руку. Когда узнал, сколько я потратил денег, то был готов танцевать на месте. И чуть было не кланялся мне в ноги.

— Восемьдесят пять бойцов, три мага…

— И я, — я гордо улыбнулся и чмокнул Машу.

— Конечно, и ты… — ответила она, — Не знаю, как-то все это сомнительно.

— Сомневаешься во мне? Первый раз прощу, а на второй уже придется исправлять обнимашками…

— Перестать, Джек, — буркнула она, — может правда лучше я отцу позвоню?

— Маша, милая, мы это уже обсуждали. Он не будет мне помогать. И позволь мне не напоминать тебе про Кранского.

— Мда… И когда вы собираетесь напасть?

— Секрет.

— Я должна знать.

— Завтра будем обсуждать тактику.

— А потом…

— Обсудим и будет ясно.

Долго мы еще с Машей говорили на эту тему и обнимались. Вроде бы убедил ее, что не нужно вмешиваться в мои дела и тем более пытаться меня остановить. Она это поняла, или сделали вид. Ее тоже можно понять, переживать за любимого парня, хоть «официально» мы так друг друга и не называем, вполне нормально.

Только одного не пойму. Она же аристо, разве до сих пор не привыкла к тому, что сильные мира сего все время между собой собачатся? Странно это. Те же Воробьев и Селезнев, уже молчу про Еву, обсуждали это с такой легкостью, будто бы каждый день только и делали, что воевали с другими аристо.

С Машей просидел до самого вечера. Мы много с ней общались, играли с микро песиком, готовили вместе и ели. Словом, приятно проводили время, а между делом я пока ненавязчиво пытался ей донести, что ценю ее переживания, но не нужно лезть в мои дела. Потом мне пришлось уехать. Завтра мы с наше командой по уничтожению Коркиных соберемся снова и обсудим план. Мне нужно отдохнуть, подготовить свое снаряжение и организм.

Центр Новосибирска.

Артур Камень припарковал свой бронированный лексус с тонированными окнами возле высотки. В этом доме, на семнадцатом этаже живет та, кого он с трепетом в называет своей бывшей женой. На самом деле он никогда не был женат на этой женщине, но встречался с ней больше десяти лет. А потом она не смогла жить такой жизнь и ушла. Он позволил ей уйти.

Он вошел в лифт и нажал нужную кнопку. Ему все еще больно было видеть эту женщину. Она единственная и неповторимая, нет в мире другой, кому бы Артур Камень говорил или мог бы сказать: «Люблю.»