Чтение онлайн

— … срочному делу, — повторил про себя Егорка и повернулся, чтобы драпануть.

— Стой, на вот матушке передашь, — я кинул ему два рубля, на которые можно было купить хлеба на пару дней, больше давать не стал, чтобы у нового посыльного был стимул доказать свою полезность.

Я договорился с Семёном, чтобы тот уладил вопрос с мальчишкой, а сам пошёл в зачаровальню. Дела у нас пошли споро. За пять ножей мы чистыми обогатились на пять тысяч рублей. Елисею с этой суммы досталось двести девяносто целковых (он получал десять процентов только со своих изделий, что я считал вполне справедливым), а Феликс выручил сотню.

Для Громовца это довольно большие деньги. Тем более для вчерашнего жулика, который в месяц, даст бог, наскребал триста рублей, а тут буквально за три-четыре дня. Это сподвигло его наседать на Елисея ускорить темп производства. Рыжий торгаш, как типичный игрок в лотерею, с замиранием сердца ждал: получится ли очередной артефакт или сегодня пусто.

После пары удачных ножей закономерно последовал откат, но мастер не унывал — он знал эту систему от и до, потому лишь посмеивался над жадным коммерсантом.

— Чего ты ржёшь, плешь старая? Давай работай! Ну же, мне деньги нужны! — ходил из стороны в сторону Феликс.

Елисей протирал набор фокусировочных камней тряпочкой и складывал их в пазы-формочки.

— И на что они тебе так скоро понадобились? — я вошёл в комнату как раз посреди разыгравшейся сцены. — Ты же только недавно получил комиссионные, уже всё потратил?

— Артём, ты тут, здравствуй дорогой. Не хочет работать, — махнул он рукой на Камнезора. — Вот заставляю, кричит — ману истратил, одни убытки от дурака, столько ножей перевёл…

— Так зачем тебе деньги? Опять варить собираешься?

— Я подхожу к делу по-деловому, барин, нельзя останавливаться, когда фортуна лицом повернулась. А хоть бы и на варку? Ты представляешь, какие деньги люди готовы отдать ради новых волос? Их не так просто отрастить…

— Серьёзно?

— Ещё как! Не у всех есть выход на некромантов, да и мало их, Артём Борисович, на всех не напасёшься. Люди страждят… Я же о них пекусь, — его глаза даже заблестели от такой самоотдачи, пытаясь выдать слезинку.

— Так вот, в чём дело, а я думал, ты о своём кармане печёшься, — я с улыбкой переглянулся с Елисеем.

— Ему всё мало, как свинье брюха. Не слушай ты его, барин, — мастер косо посмотрел на торгаша.

— Пушинка к пушинке и выйдет перинка, а ты, старый козёл, не наговаривай на меня. Забыл, кто тебя в люди вытащил? Да если бы не я, ты свою десятину нескоро бы получил. Скажи спасибо. На мне всe держится — на продажах…

— Ага, продавал бы ты воздух, без моих ножей. Ах да, ты же уже им торговал, и как успехи?

— На хлеб с солью хватало…

Их ругань можно было слушать бесконечно, поэтому я просто мысленно махнул рукой и взял фокусировочный камень на тень. Сегодня я хотел попробовать создать что-то новое. От цепкого взгляда Феликса это не ускользнуло, так что вскоре он прекратил препираться с мастером и, облизываясь, как кот на сметану, мягонько подступил сбоку. Даже привстал на цыпочки, чтобы убедиться — это оно.

Елисей тоже расположился рядом и, нахмурившись, скрестил руки на груди — для него новая стихия была за гранью понимания, ведь он смыслил только в стандартных трёх: в воде, огне и ветре. Мастер работал над тем, чтобы вернуть себе былую форму, но никогда не поздно учиться чему-то новому.

Он смотрел, как молодой ученик один за другим разрушает ножи, и сердце старика кровью обливалось — он никак не мог помочь.

«Дурная ты голова, пёс шелудивый, бесполезная колода», — как только ни ругал себя мастер, но жадно ловил конструкт теневого узора, пока не нашёл закономерность на тридцатой болванке.

— Артём, стой, вот тут смотри, как попробуй, — он показал пассаж и, покопавшись в закромах мастерской, вытащил вдруг чёрный плоский кругляш и вставил его в паз фокусировочного камня как насадку, — должно полегче пойти.

Это был гематит, специальный ингредиент для работы с тенями. Он позволил мне сгладить некоторые моменты, где я больше всего проседал. Я даже не знал, как объяснить заключавшуюся проблему. Если при контакте с другими стихиями работа шла с чем-то материальным, то здесь иной расклад. Ведь тень могла быть как объёмной с физическими принципами, так и чем-то иллюзорным, не поддающимся логике. Я не знал, за что ухватиться.

Учебник по зачарованию тени основательно прочтён, но там были только азы. Я уж было решил — не поспешил ли? Теоретической базы не хватало, но упрямство взяло своё. Спустя шесть часов работы в режиме медитации на втором плане бытия я был выжат как лимон и плюхнулся в подставленный Феликсом стул. Всё это время мои спутники были рядом, помогая в мелочах и чуть ли не вырывая у друг друга тряпочку, чтобы вытереть пот с лица барина.

Нож окутался светло-серым слоем, исчез из материального мира и снова вынырнул. О его появлении известил металлический звон о гранитную плиту. Д’Арманьяк едва не схватил его, но Елисей чудом успел оттянуть за шкирку торгаша и первым взял в руки артефакт.

— Так-так, — бурча себе под нос, он исследовал получившийся нож, чуть ли не пробуя его на зуб, — один процентиль… С узором, конечно беда — ещё поработать надо, но для продажи пойдёт.

— Так дрянь или нет? — нетерпеливо спросил Феликс.

— Сам ты дрянь, рыжая харя. Вещь добрая — иди уже, — он бросил нож жулику и тот немедля ринулся прочь в конюшню. По его словам, в соседнем городе как раз был интересующийся тенями дворянин.

Меня эта гонка сильно подкосила. Не думал, что так сложно работать со стихиями при пяти процентилях. Надо бы увеличить сначала их значение — иначе ни на что другое не будет хватать сил. Мана и вовсе вся ушла, так не пойдёт. Я отыскал в библиотеке мастерской две книжицы: «Теневой баланс, методика создания зачарованного оружия» и «Власть силуэтов, история запретной стихии».

Оказывается, раньше эту силу долго сдерживала церковь, потому что с помощью неё можно было преодолевать барьеры. Клирики забили тревогу и сняли анафему, только когда придумали новую технику построения своих защитных заклинаний. До этого любого, кто осмелился освоить тени, казнили без суда и следствия. Вот такой вот прагматичный подход у церкви.

К тому моменту, как я подошёл на ужин, Ломоносов уже был дома. Я отвёл его в сторону.

— Что с тобой такое, Иван? Мы же договаривались на сеанс утром.Что ты делал в церкви?