Чтение онлайн

Открыл глаза, но на лице оказалась повязка. Я медленно, ожидая чужое вмешательство, поднял руку и стянул её. Это оказалась едва влажная плотная ткань, что лежала на моих глазах. Вставать не стал, а смотрел в светлый потолок, привыкая к новым ощущениям. С детства не страдал плохим зрением, но после тяжёлого ранения, левый глаз стал хуже видеть, но сейчас, попеременно закрывая то один глаз, то второй, убедился, что оба видят одинаково хорошо.

— Анаас гонас номаса ротуша, — прозвучало, и я встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Справа, не торопясь, подходил ко мне анторс в медицинской спецодежде, а я не знал, как вести себя. «Накинуться на него, убить, хоть как-то разменяв свою жизнь на жизнь врага», — промелькнула мысль в голове.

Анторс-медик остановился. Как понял, им оказался клон, но высокого ранга. Скорее всего, уровня заместителя командира взвода, может, выше. Он протянул ко мне руку, давая понять, что поможет выбраться из капсулы, где я продолжал лежать. Разменивать свою жизнь на всего лишь клона не хотел и подчинился.

Меня провели по коридору в соседнюю комнату. Клон-медик постоянно что-то говорил, но я не реагировал на его слова, только шёл за ним, озираясь по сторонам. Привели, дали полотенце и указали на дверь. Ну, это-то я понял. В соседнем помещении оказалась душевая. Вот только как включить воду я, так и не понял. Стоял и смотрел на гладкую стену, из которой сверху торчала душевая лейка. Сколько так простоял, не знаю, но когда дверь без стука открылась, я, обернувшись, безвольно развёл руками, продолжая стоять одетым…

— Ашш Аносса Анеава, можно вас на минутку? — остановил идущего по коридору главного врача его заместитель.

— Слушаю, но лучше пройдёмся в палату к пациенту. Интересный случай, я замечу.

— Вы о чудесном восстановлении пилота истребителя, которого едва успели довезти?

— Да, именно о нём, — с гордостью произнёс главный врач. Ведь именно он проводил неотложные мероприятия этому пациенту, и результат превзошёл все ожидания, — вы помните, что сегодня во второй половине дня консилиум по его поводу. Он настаивает о возвращении в штат пилотов. И не каких бы то ни было, а хочет остаться истребителем.

— Да, я помню, ашш Аносса, но я по другому поводу. Вы просили напомнить о завершении назначенных процедур пациенту с повреждением головного мозга.

— Вы правы. И как он? — главный врач не забыл об этом событии, но после неоднократного изучения медицинской карты, поставил крест на излечении этого больного.

— Физическое состояние хорошее, даже зрение вернулось в норму, вот только…

— Что ж вы, договаривайте.

— Все усилия оказались напрасны, за всё время, как его извлекли из медицинской капсулы, он не произнёс ни единого слова, а по наблюдениям приставленных к нему медработников, пациент не понимает, где находится. Не в состоянии произвести несложные для обычного представителя расы манипуляции. Ему даже автоматический душ пришлось включать помощникам.

— Ест нормально?

— Да. Но пользоваться техническими средствами автораздачи также не в состоянии.

— Понимаю. Этого и следовало ожидать.

— Вы не удивлены?

— Нет, ашш Госса, изучив медкарту, я был готов к такому результату.

— Остаётся последний шанс — ментасканирование. Тогда мы узнаем…

— Что вы, коллега! — удивился главный врач, даже остановился, воззрев свой удивлённый взор на собеседника. — Разве вы не знаете о подобных опытах, а они хорошо описаны в медицинской базе данных. Не скрою, я тоже планировал провести сканирование, но хорошо, что сначала сверился с базой. А там однозначно указано, что все, замечу, все четыре случая, когда пациента с глубоким повреждением головного мозга помещали под ментасканеры, прибор выходил из строя, не давая результата, позволяющего произвести оценку состояния испытуемого. Таким образом, рисковать аппаратурой считаю излишне.

— На списание?

— Да, — недолго думая, ответил главный врач, — через трое суток, если не произойдёт изменений, на консилиум и списываем. Установили кто его родственники, кому сообщать о смерти?

— Этим вопросом занимаются. Документов, как понимаете, при нём не было, идентификатор по непонятной причине не отвечает на импульсы, может, во время эвакуации неосторожно повредили или во время получения травм вышел из строя. И сам, как видите, не может объяснить, кто таков.

— Да-да. Имелись такие случаи. Но, ничего, сообщим по вертикале командующему, и пусть они сами разбираются.

— Какую процедуру готовить?

— Стандартную, он не высший офицер. Инъекция тройной дозы медленного снотворного с последующей кремацией. Прах, как установим его личность, передадим родственникам…

Ашш Сошша Хааш стоял в коридоре, ожидая приглашения в кабинет, где собрался консилиум. Именно он настоял на его созыве, желая продолжать летать. Для этого и напросился на беседу к главному врачу. Тот напору сопротивлялся недолго и согласился созвать комиссию с привлечением по дальней связи докторов центрального госпиталя, что находился на корабле-матке, и сейчас, ашш Сошша ожидал приглашения. Конечно, после тяжёлого перенесённого ранения и трудного восстановления ему в очередной раз предстоит выдержать испытание на звание пилота, но это только после того, как медицинская комиссия даст своё положительное заключение. Конечно, можно оставить военную карьеру и перейти на гражданку, благо и отец в последнем своём сеансе связи высказывал такое пожелание, но будучи третьим сыном и не имея признаков одарённости, становиться простым, пусть и с высоким чином сановником, ему не хотелось. Имея титул, он не видел себя нигде, кроме как в армии. «Принц крови» — древний, берущий своё начало с незапамятных времён титул в настоящее время утратил своё значение, став если не заурядным, а просто указывающим на потомка основателя военной касты Империи и больших преимуществ фактически не давал, но ашш Сошша отступать не привык. Он видел себя только в армии…

— Что ж ашш Сошша Хааш, — консилиум подходил к концу, и главный врач взял заключительное слово. — Мы обсудили с коллегами ваше состояние здоровья, проверили и перепроверили показатели проведённых тестов. И с радостью могу вам сообщить, что комиссия не находит оснований для вашего отстранения от полётов по медицинским показателям. Но, сами знаете, вам придётся повторно получать допуск к пилотированию летательных аппаратов.

— Уважаемый консилиум, — именно так, обращаясь ко всем вместе, а не к отдельному представителю, надлежало обращаться во время официальной части, и ашш Сошша об этом знал, — я готов к испытаниям, тем более, мне приходилось их проходить повторно, подтверждая квалификацию.

— Да, мы видели, в деле есть отметка об этом. Вы были в плену? — заинтересовался один из членов консилиума, что участвовал по видеосвязи.

— Пришлось побывать, об этом есть подробный рапорт, что находится в моём деле. И, согласно полученным инструкциям, я не имею права без письменного разрешения командования распространяться об этом факте.

— Что ж коллеги, — не унимался присутствующий по видеосвязи, — действительно, тесты, в том числе ментасканирование не выявило отклонений у пациента ашш Сошша Хааш, но я бы предостерёг о скоропалительном решении.

— Присоединюсь к коллеге, — к удивлению ашш Сошша, главный врач не стал вступать в полемику, и данное обстоятельство его напрягло, а главный врач продолжал, — рекомендую консилиуму выдать предписание пациенту на краткосрочный отпуск для прохождения восстановления в центральном госпитале сроком две недели.

— Две недели вполне достаточно для полного восстановления, — согласился присутствующий по видеосвязи.

— Что ж, коллеги, на этом закончим. Ашш Сошша, через три дня прибудет корабль-курьер, будьте готовы отбыть на «Штоонсссар» для прохождения восстановительного лечения и… рады приветствовать в строю истинно живого капитана атмосферной авиации…

— Здравствуй, сын, — как только ашш Сошша оказался у себя в каюте, прозвучал вызов по дальней связи на личный коммуникатор.

— Это ты постарался, отец, что меня отправляют с планеты?

— Не горячись, сынок. Тут и стараться не пришлось. После таких травм, чудо, что ты жив и ашш Довас лично желает заняться твоим излечением.

— А если меня спишут?

— Не спишут. По крайней мере, из армии тебя никто не собирается увольнять. Таких солдат у нас мало.

— Ладно, отец, прости. Я сейчас не в духе, поговорим, как прибуду на корабль.