Чтение онлайн

— У нас три варианта куда отправиться с этой ветки.

— Ты знаешь язык этих…

— Пришлось выучить, — не стал раскрывать все подробности. Потом, всё потом. — Сейчас надо выбраться, а я не знаю куда нажимать. Боюсь сделать выбор, — признался честно, так как скрывать от врага, ставшего другом, который неоднократно жертвовал собой, прикрывал спину — мне нечего. И пусть это проявление слабости, но…

«Это, наверно, от кислородного голодания, — подумал глубоко вздохнув, — голова совсем не соображает. Начинаю чудить. Но надо принять решение. Если задержимся ещё на десяток минут, произойдёт взрыв космолёта и тогда уж точно не выберемся, — сделав ещё один глубокий вдох, выдохнул и нажал на кнопку, что находилась левее всех остальных».

Створки лифта медленно, словно нехотя закрылись, и я с облегчением выдохнул. Кабина начала движение, а это значит, что нам не надо разделяться.

— Глен, — тихо обратился ко мне ашш Сошша Хааш.

— Говори принц крови. Вижу, что несладко вам пришлось.

— Да, командир-хоск. Как ты исчез в чреве этого аппарата, я приказал двум добровольцам проследовать за тобой… Они не вернулись и связь с ним потеряли практически сразу, как они вошли внутрь кабины. Затем, как ты и планировал, пробили брешь в стене. Рисковали, но деваться было некуда. Через стену, как потом оказалось шлюзовой ремонтный ангар для одной боевой единицы. Зачистили площадь… а потом началось. Сначала нас атаковали одновременно с разных сторон. Ты видел, там есть ещё входы. Атаку отбили. Заблокировали гермодвери, заварив, разрушив систему управления. Нам повезло, что в самом корабле в момент нашей атаки никого не было. А то бы не выдюжили. Когда противник открыл шлюзовые камеры, не успели их заблокировать, укрылись в корабле. Птица-раз как-то умудрился разобраться в системе управления и запустил энергосистему. Корабль более-менее ожил. Мы его использовали как стационарную огневую точку. Правда с оружием были проблемы. Так и не сумели разобраться. Но как укрытие с солидной защитой он нас выручил, особенно, когда стали травить газом. Частично запустили систему жизнеобеспечения. Уровень кислорода на корабле, правда, так и не удалось изменить, но температура стала комфортной. Серьёзные попытки нас атаковать начались примерно через пять часов. Сюда подтянули тяжёлое вооружение, — ашш Сошша Хааш говорил тихо, но уверенно и как-то обыденно, словно рассказывал о прогулке по лесу, — скафандры сняли через сутки. Слишком большое энергопотребление. Я приказал оставить на два скафандра полный заряд батарей, чтобы была возможность выходить наружу. В предпоследний бой потеряли бойца в скафандре. Прямое попадание. Он своим телом фактически закрыл открытую аппарель от летящего внутрь заряда…

Я слушал рассказ ашш Сошша Хааш и мне становилось больно от безысходности. План, что я разработал и настоял на применении трещал по швам. Пусть мы и проникли внутрь корабля-носителя, но к выполнению поставленной задачи так и не продвинулись, только потеряли столько солдат, что голова идёт кругом.

— Генерал-командор, командир-хоск, — позвал кто-то из бойцов, и я вынырнул из мыслей, прекратив самобичевание. Не время, ещё повоюем.

— Что?

— Одарённый зовёт к себе командира-хоска и генерал-командора…

— Софья Викторовна, не помешаю?

— Заходите Дмитрий Сергеевич, — оторвавшись от разложенных на столе листов бумаги, произнесла Соня. В помещение, выделенное ей под личный кабинет, протиснулся чрезмерно тучный человек — её формальный начальник. За короткий срок, как Соня появилась в составе группы изучающей язык шнахассов, так получилось, что за эти два с небольшим дня, она продвинулась в изучении проблемы настолько, что Дмитрий Сергеевич перестал давать ценные указания, предоставил ей свободу действия и ослабил контроль над приданной сотрудницей, оставив за собой общее руководство проектом.

— Вы бы хоть погулять выходили, а то всё в четырёх стенах сидите и сидите.

— Времени нет.

— Понимаю. Я вот по какому поводу. Пришёл результат интегрального анализа разговорного языка. Он у вас в компьютере. Обработано более терабайта голосовых записей…

— Благодарю, я видела, — продолжая что-то чертить на разложенных листах, ответила Соня. Когда она погружалась в проблему её мало что могло отвлечь и даже внешние раздражители: музыка, разговорная речь или присутствие посторонних лиц её не отвлекали. Она могла заниматься несколькими делами одновременно и это была её особенность, которой многократно пользовалась. Ещё в институте она изучала иностранные языки под музыку, иногда слушая разговорную речь — рисовала. При этом мозг с лёгкостью воспринимал и усваивал информацию, полученную из разных источников.

— И что скажите?

— Бред.

— Да?! Наши программисты занимались этим более месяца, а вы говорите…

— В том-то и дело, что наши программисты, — закончив чертить и положив карандаш, выпрямилась Соня. — Они подбирали алгоритмы обучения и распознавания на основе наших знаний, накопленных за тысячелетия, но не учли, что язык шнахассов сформировался совсем по иному принципу и… — тут Соня задумалась, — ведь вы знакомы с путями образования национальных языков на Земле?

— Да, конечно, — оживился Дмитрий Сергеевич, — я в своей докторской как раз касался этой темы.

— Так вот. Как мне удалось понять, язык шнахассов не проходил ни один из этих путей. У них не было готового материала, как во французском языке, не было концентрации диалектов, ни тем более скрещивания языков и диалектов. Это какой-то иной, новый способ формирования языка. Тем более… вы общались с носителем языка?

— Да и неоднократно.

— Вам ничего не показалось странным в языке шнахассов?

— Показалось и я это отразил в методичке.

— Я читала, — кивнула Соня, — масштабный труд. И там отмечено малое количество гласных звуков — их всего два.

— Ничего удивительного. В абхазо-адыгских языках встречается такое количество.

— Совершенно верно. Но также отмечено малое количество согласных. Я установила –их всего двадцать. Хотя в упомянутом вами абхазско-адыгских языках согласных звуков до восьмидесяти.

— И такое бывает. Если честно, я пока не понимаю к чему вы клоните.

— Вчера я общалась с носителем языка и количество звуков, используемых в разговорном языке оказалось больше, чем предполагалось изначально.

— Всё равно не понимаю.

— Те записи, что сделаны — это кодовые фразы, — победно заключила Соня, — а разговорный язык мы с вами услышали только у носителя. Они, кстати, не очень разговорчивы.

— И вы это заметили, — выдохнул Дмитрий Сергеевич.

— Конечно, пришлось полдня потратить, чтобы услышать более-менее связное предложение. И оно сильно отличалось построением фраз от услышанных на перехваченных записях.

— Может он использовал идиоматические обороты? — съязвил Дмитрий Сергеевич.

— Сомневаюсь, — в ответ улыбнулась Соня. — Он хотел пить. И просил дать ему воды или пристрелить.

— Вы жестокий человек Софья Викторовна.

— Может быть. Но другого выхода услышать связную речь у меня не было. Испытуемым: одному не давали воды сутки, второму еды, третьему не давали спать. И сопоставляя их речь стало понятно, что основываться на перехваченные записи при изучении речи не стоит — это кодовые фразы, пусть и звучат долго, но обозначать могут совсем иное. Сами ведь знаете, что при использовании кодовых фраз не всегда соблюдаются правила речи, по крайней мере, когда необходимо описать ситуацию, которую не смогли предусмотреть изначально.

— Что-то вы прям…

Не успел Дмитрий Сергеевич закончить фразу, как у него завибрировал коммуникатор. Он прильнули к экрану.

— Ладно, Софья Викторовна, меня начальство вызывает, — поморщился Дмитрий Сергеевич, — придётся продолжить дискуссию чуть позже.

— Конечно продолжим, — поспешила согласиться Соня, — академик вызывает?

— К сожалению, нет. Я как раз только от него. Теперь более высокое руководство хочет видеть — военные. Время-то идёт, а результат…

— Результат есть, — произнесла Соня и указала на листы бумаги, что лежали на столе. — Это схема правил произношения изучаемого языка. Правда требует доработки и уточнения, но…