Чтение онлайн

— Вам, возможно, стоит узнать, что ваш отец сказал мне сегодня.

— Всё в порядке, Ольга, — прервал её Фриц, пытаясь скрыть гнев. — Доктор, прошу прощения за мои слова.

— Извиняться не нужно. Я здесь не для разговоров. Меня интересуют только деньги.

Фриц тяжело дышал, как будто не хватало воздуха. Сил злиться у него уже нет, он лишь смотрел на меня, жаждущий выжить.

— Ты знаешь, что со мной?

— Конечно. Я предупредил тебя днём. И, как видишь, моё предсказание сбылось. Скоро ты сыграешь в ящик.

— Если не поможешь, то ты не только не получишь десять миллионов, но и отправишься на корм рыбам.

Я поднял маленькую бутылочку с чёрной жидкостью.

— Пей давай, а то разболтался тут.

— Что это? — Ольга тут же схватила бутылку, явно не доверяя мне.

— Нечто, что продлит его жизнь на три дня. — Я пожал плечами. — Старик, ты всё ещё сомневаешься? Если это не сработает, меня посадят как убийцу. Но тебе-то что? Ты и так подыхаешь. Думаешь, я стану рисковать собой, чтобы ускорить твою смерть?

— Ольга, дай лекарство.

— Отец…

— Он прав, — ответил Фриц.

Выбора у него не было. Он проглотил то, что я ему дал.

— Если мой отец умрёт, я тебя найду.

— Женщина, давайте по-честному. Я сказал, что он проживёт ещё три дня. Если надо еще лечение, заранее записывайтесь на приём. Благодарю за понимание.

Фриц залпом осушил пузырек с густой черной жижей. Я не смог сдержать ухмылку, скрестив руки на груди и наблюдая за ним.

— Ну что, как ощущения? Будто не ел сто лет? Голод просто зверский, да? — спросил я, зная, что эффект от зелья уже начал действовать.

— Да ни капли! — ответил он с нарочитым равнодушием, но его живот тут же предательски заурчал. Это было слишком смешно, чтобы я не отметил. — Ну… может, чуть проголодался. Ольга, принеси мне чего-нибудь пожевать, — добавил он, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Ольга, его дочь, кивнула, но бросила на меня косой взгляд, прежде чем выйти. Проходя мимо Павла, который стоял на страже у двери, она шепнула ему:

— Гляди в оба. Если этот азиат что-то учудит — сразу в расход.

Я лишь лениво развалился на стуле, закинув ногу на ногу, наслаждаясь её подозрительностью. Ольга вернулась с тарелкой еды быстрее, чем я ожидал. Фриц набросился на еду, как будто она была последним, что он видит в своей жизни. Произошло резкое изменение. Павел, который знал этого старика долгие годы, был явно ошеломлён. Обычно Фриц ел как воробей — клевал понемногу, сдержанно, — а тут вдруг жрал, как разъярённый волк.

— Ольга, ещё еды! Только мяса! Я же подыхаю с голоду! — выкрикнул Фриц, давясь большим куском, пытаясь заглушить бушующий голод.

Ольга и Павел переглянулись, растерянные и настороженные. Они явно не понимали, что происходит. Разве люди перед смертью бывают такими голодными?

Ольга принесла ещё еды, и Фриц тут же, не теряя времени, начал поглощать всё подряд. Казалось, что его организм не знал, когда в следующий раз удастся поесть. Наконец, набив живот до отказа, он развалился, тяжело дыша, словно пробежал марафон.

— Фух… силы возвращаются. Прямо хорошо-то как! — выдохнул он, и тут же громко отрыгнул, не удосужившись даже прикрыть рот.

Всё это время я спокойно сидел, наблюдая за этим шоу. И когда, наконец, пришло время, решил добавить немного веселья:

— Эй, Ольга, и мне чего-нибудь покушать бы не мешало. Я тут со своим питомцем тоже с голодухи помираю.

— Павел, принеси ему чего-нибудь, — бросила она, не утруждая себя лишними взглядами в мою сторону, и тут же отправилась за едой для своего отца. Я ей был явно не интересен.

Павел принёс мне бутерброды, но не забыл оставить один себе, чтобы перекусить на ходу. Но стоило мне приоткрыть свой саквояж, как оттуда высунулась черная змея, и Павел чуть не поперхнулся.

— Ты что, змей тут разводишь? В больницу тащить опасную тварь — ты вообще в своём уме? — спросил Фриц.

Я лишь усмехнулся:

— Да расслабься, старик. Не хочешь немного поразвлечься перед тем, как кони двинешь? — провоцировал я, зная, что его нервы уже на пределе.

— Ты что за чушь несёшь! — взорвался Фриц, явно раздражённый всей ситуацией. Ему уже давно было не до «развлечений», но его дочка, конечно, об этом не знала. Она свято верила, что её отец ещё тот донжуан.

— Да ладно тебе, старик. Все мы люди, — продолжил я, не скрывая насмешки.

— Ольга, выйди! — резко осекся он, и лицо его налилось краской. Взбешённый и смущённый, он старался держать себя в руках.

— Отец… — начала было она, но он лишь махнул рукой, заставив её замолчать. Я же продолжал ухмыляться, наблюдая за их маленькой семейной драмой.

— Полагаю, старик уже не прикасался к женщине лет десять, — прокомментировал я, не скрывая сарказма.

Ольга метнула в меня острый, колючий взгляд:

— Доктор, хоть бы попытались проявить каплю уважения к личной жизни пациента!

— Извините, но нацистов не жалую, — спокойно ответил я, бросив взгляд на Фрица, который внезапно угрюмо замолчал.

И тут она, наконец, поняла, почему я был так жесток с её отцом. Её подозрения, видимо, давно копились, но теперь, всё встало на свои места. Старик-то оказался не таким уж и ангелом.

— Ты сказал, что я могу прожить больше, чем сегодняшнюю ночь, так? — спросил Фриц, сдерживая раздражение.

— Может быть. Но давай для начала переживём эту ночь, а за лечение плати. И немало. Особенно учитывая, что ты ещё тот расист.

Он угрюмо замолчал, осознавая, что вляпался по полной. Нечего было зарываться перед азиатом.

Насытившись, старик, наконец, начал клевать носом, явно уставший от этого напряжённого дня.

Ольга заметно напряглась, когда её взгляд упал на отца, крепко уснувшего под воздействием лекарств. В её глазах читалась тревога, но я постарался успокоить её.

— Не переживайте, — мягко сказал я, заметив её беспокойство. — Если с его здоровьем что-то случится, тут же сработает сигнал тревоги. Мы в реанимации, всё под контролем.

— Верно, — прошептала она, стараясь убедить саму себя.

Ольга села напротив меня. В её глазах отражалась целая гамма эмоций — от вины до беспокойства.

— Доктор, прошу прощения за всё, что мой отец наговорил, — заговорила она первой. — Он порой бывает резок.

Посмотрел на неё, пытаясь поймать её взгляд.

— Ваши извинения мне не нужны, — ответил я с лёгким вздохом. — Вы ни в чём не виноваты. А нацистов я не прощаю, знаешь ли.

Её губы дрогнули, словно она хотела что-то добавить, но в этот момент в комнату вошла медсестра, прерывая наше напряжённое молчание.