Чтение онлайн

— Я?! — ужаснулся Лебедь и даже подскочил на месте. — Что Вы, что Вы! Если я буду раздавать подобные идеи, то меня очень быстро поместят на жительство в королевские казематы! Конечно, там еда и кровать — бесплатные, а у меня есть некоторые долги, но я не настолько нуждаюсь в деньгах!

Я физически ощутил волну ужаса, исходящую от моего давнего знакомого, и меня словно стукнуло: Командир что-то напутал, или от дела отказались, или уже отправлены другие исполнители… Значит, у меня сейчас нет никаких шансов выслужиться и получить амнистию?! И я навек отрезан от научного городка, от своей семьи?!

— Извините, виноват, Ваша светлость… — промямлил я.

Я оказался раздавлен и подавлен. Язык словно отнялся, руки опустились. Я выглядел дурак-дураком, и не знал, как исправить ситуацию. Конечно, любой из нас может сболтнуть глупость в гостях, но болтать глупости в ВЫСОКИХ кабинетах — это совсем другое дело! За такое и головы лишиться можно.

Лебедь, однако, вскоре успокоился и смягчился.

— Хорошо, хорошо, мой друг! Не переживайте Вы так. Если Вы готовы заниматься ТАКОЙ работой, — значит, у Вас и впрямь очень тяжёлая ситуация… Страна не должна забывать своих героев — так и быть, я подумаю, что для Вас можно будет сделать. Конечно, недавний Высочайший Указ ограничивает мои и так скромные возможности, а у Вас послужной список, хм, очень сильно связан с Нихелией, но, вполне возможно, что-то всё-таки можно придумать…

Он опять отхлебнул, подняв свои искренние глаза на бронзовую люстру, отягчённую бернийским хрусталём. Я встал, одёрнул старый мундир:

— Благодарю, Ваша светлость, не смею Вас больше задерживать…

Вы, уважаемый читатель, конечно, сразу же скажете, что мне нужно было разыскать Командира и набить ему морду за такие его подсказки. Да только я не смог найти его в столице, и поэтому не смог придумать ничего лучшего, как пойти к Лебедю.

Как не смог разыскать? Такого человека? Да вот так — не нашёл и всё. Я в первые же дни посетил парочку былых боевых друзей, но они послали меня ещё дальше… не в том смысле, а к другим знакомым, но в конечном итоге я всегда натыкался на беспомощно разведённые руки и слова типа «да кто ж его знает, где он живёт… раньше вон там жильё снимал, а теперь он ого-го кто! — ищи его…» Я даже пал духом: если не могу найти довольно известного человека, то как смогу выкрасть в другой стране того, кого вообще не знаю, и которого прячут под крыло силой государства?

Я думал, что от меня что-то скрывают, я каждому говорил что-то вроде «если встретишь Его, то передай ему, что его Клёст ищет», но так и не вышел на Командира, и он ко мне сам тоже не пришёл. Вот и пришлось мне от отчаяния напрашиваться на аудиенцию у Лебедя, — будь он трижды неладен.

Я за время своего пустого обретания успел наняться вышибалой в элитный бордель, где вся моя работа состояла, в основном, в отсвечивании своим старым облегчённым доспехом, состоявшем из льняной безрукавки со стальными пластинами, нашитыми на груди в виде крупной рыбьей чешуи, когда верхний ряд частично покрывает нижний, как черепица у домов, и широкого кожаного пояса с множеством кармашков, предназначенных для хранения разных смертоносных штук и совершенно пустых, ибо начальство того достославного заведения самым строжайшим образом запретило мне ношение любого железа, страшнее иголки для подшива подворотничка. Ибо клиентура того широко известного в узких кругах притонаподбиралась совсем не простой, а весьма капризной и постоянно норовившей обвинить нас в несусветных грехах и превышениях допустимого уровня насилия.

Будь наша столичная публика абсолютно чинной и адекватной, я бы, конечно, такую должность не получил бы никогда. Но… но все предыдущие охранники неизбежно, рано или поздно, срывались с катушек и позволяли себе самое разнузданное рукоприкладство в отношении не самых последних людей страны вообще и столицы в частности. Били в морду, проще говоря, и я, надо признаться, полностью поддерживал их позицию. И не только потому, что она позволила мне занять их место в порядке общей очереди.

Вообще-то, я сначала нанимался вышибалой в простые кабаки, — практически сразу по прибытию в столицу. Сначала пытался устроиться учителем фехтования, но довольно быстро сообразил, что, в отличие от прошлых лет, сейчас мне тут ничего не светит: что-то неумолимо изменилось в моде на таких учителей, и я не проходил предварительные собеседования. В старые добрые времена про такую ситуацию сказали бы так: «Рылом не вышел». Открыть свою собственную школу не было ни денег, ни связей — вот и пошёл я по кабакам.

Вы скажете, что эта работа для таких, как я — сущее удовольствие. Но, поверьте, я вовсе никогда не жаждал бить людей каждый день, и не испытываю удовольствия давать по морде даже мерзавцам. В конце-концов, никто из нас не железный, а от ежедневного мордобоя у кого хочешь кости заболят. К тому же, у любой работы есть нюансы, про которые простые обыватели не думают.

Например, началась банальная драка. Вы подходите к забияке. И что делаете?

Мне сейчас наперебой начнут советовать: если подошёл сзади, то нужно дать по шее ребром ладони, или сразу по обоим почкам. Или по печени. Если спереди, то «ласточку» ему в глаза. Или «удар змеи» в горло. Наконец, классический удар по тестикулам тоже не исключён.

Вот какие вы все умные. Если бы все вышибалы так и делали, то империя очень быстро оскудела бы на работников. И откуда потом брать налоги Его Величеству? Наконец, кому потом по кабакам ходить, если всех пьяниц перебьют, и у кого брать деньги для зарплаты вышибалам?

Деликатным нужно быть. Уважать подданных Его Величества. Не бить их по дурным головам, иначе они в них не будут наливать пойло и совать закуску, не ломать шеи, не отбивать почки. Поэтому я носил за поясом несколько полосок сыромятной кожи, с помощью которых можно мгновенно связать драчуну руки за спиной, не делая сложный узел, а потом просто свалить его с ног — лежи, остывай. Лучше сразу за порогом. А сырая кожа — это такая интересная штука, что связанному невозможно быстро освободиться. Уложишь, бывало, несколько самых буйных кучкой, а потом мудрый хозяин прикидывает: кого сразу пинками выбросить за двери, а с кого вытрясти деньжат за ущерб. Самое главное: погасить драку в зародыше, пока азарт не захватил всех посетителей — в этом случае вышибала уже бесполезен, и, если не глуп, то должен понимать, что нужно не соваться в общую свалку, где тебя затопчут, а отсидеться в тихом уголочке. Да-да, именно в углу, где на тебя невозможно напасть со спины, и невозможно атаковать вдвоём — нет места. Когда почти все выпивохи полягут на пол, — вот только тогда нужно выходить и укладывать по одному самых стойких.

Подумайте сами: вдруг среди кабацких драчунов оказался бы ваш отец, брат, сват? Вы точно уверены, что я должен был бы бить их со всей дури? — вот то-то же…

Да, очень и очень нелегко держать себя в руках во время драк в вонючих кабаках и вшивых корчмах! Пьянчуги не понимают, что ты заботишься о сохранении их здоровья и норовят тебе врезать, — лучше всего, конечно, изподтишка. Но, на самом деле драки — вовсе не будничная обыденность мест приёма пищи. Мордобой начинают, как правило, давние знакомые, пришедшие вместе, и что-там вспомнившие про старые счёты после пятой кружки, а неисправимые романтики составляют мизерную долю зачинщиков: постоянные войны давно зачистили ряды таких оболтусов.

Львиную долю проблем, на самом деле, создают опустившиеся пьянчужки, легкоузнаваемые по мелко дрожащим рукам и блуждающим глазкам. Лезет такой в дверь, а плечи — сгорбленные, голова маячит где-то на уровне груди, и улыбочка такая заискивающе-жалобная, типа «ну, тебе чего, жалко, что ли?». Запах опять-таки… кабак и без них воняет потом, впитавшимся в полы и столы прокисшим пивом, табачным дымом, а тут ещё и пьяница лезет в одежде с запахом мочи. Закажет, дай боже, на грошик, а потом всех соседей достает: «Ну, плесните малость, ну, дайте допить!» Руки о такого марать неохота, а можно и нужно… и вот такие посетители — каждый божий день, как мухи на патоку. Иной из них выпятит грудь колесом, разливается весенним соловьём, объясняя, что он тут давний и уважаемый клиент, что его хозяин знает, что они с детства с ним дружили, и отцы их дружили, и деды, а мне за неуважение плохо придётся! Тут я ему и в морду, конечно… прости, Пресветлый прегрешения мои тяжкие! А ему — как с гуся вода: глядишь, завтра он уже внутри помещения возле кого-то отирается, и как сумел просочиться — лишь один Нечистый знает! Если бы в нашем отряде у всех ребят имелись подобные таланты — глядишь, многие остались бы живы…

Приелись мне отёчные лица, знаете ли. Если это вообще лицами назвать было можно. Именно поэтому я был жутко счастлив, когда устроился в заведение «Сладкие кошечки», где рукоприкладство было скорее исключением, нежели правилом, и честь принимать ответственные решения целиком возлагалась на бордель-маман: если покажет тебе один пальчик — значит, нужно слегка пожурить наглеца, если два, то повысить голос, и так до пяти. Сжатый кулак — всё, неадекватного гостя можно выбрасывать на улицу.

Ну, не сам устроился… позвал меня на разговор серьёзный человек: говорят, что ты, мол, умеешь, гасить конфликты с малой кровью, а нам как раз такой охранник нужен, чтобы умел не столько кулаками махать, сколько думать о сохранности шкуры уважаемого клиента. Как бы там ни было, но пришлось мне притираться к новой должности на рабочем месте, какового у меня отродясь не бывало. И даже подумать никогда не мог, что придётся прикрывать гнездо разврата.