Чтение онлайн

Разводилов стремительным броском, как рыба на берегу скользнул к кабине, нащупал пальцами стянутых за спиной рук край трубы – срез оказался острым, со стальными заусенцами.

Минуты через три ценой исцарапанных в кровь запястий и ломящей боли в плечевых суставах ему удалось перепилить пластиковые стяжки и освободив руки, сорвать с головы проклятый мешок. Сделав несколько жадных вдохов, взмокший от пота Разводилов поглядел в окна – кругом никого, до ворот котельной около пятнадцати метров, там же припаркованы в ряд знакомые тачки – все здесь, значит какой-то шухер большой и вполне возможно связанный с тем, что ему удалось передать мэрше.

Разобравшись со стяжками на ногах, Разводилов перелез в кабину, заглянул в бардачок и не найдя ничего полезного, выбрался из машины.

В этот момент из ворот котельной кто-то вышел. Не успевший спрятаться Разводилов замер, готовый если придется, рвануть в лес, но вышедшей оказалась обычная девушка.

Несмотря на холод и снег, на ней были только штаны и футболка. Девка была высокой и широкоплечей как спортсменка. Она прошла совсем рядом – буквально в двух шагах, спокойно поглядев на него и направилась по дороге дальше – в сторону города.

Прижимая кровоточащую руку к груди Разводилов смотрел ей вслед.

***

Слова Германа утонули в рубящем стрекоте винтов тяжелых транспортных вертолетов, садившихся один за другим на единственную взлетку бывшего аэродрома в десяти километрах от Зимнего.

Со стоянки в направлении выезда ползла колонна из «Уралов» и «Тигров».

– Что ты сказал?! – прокричал Ростик, глядя как из снежной стены выныривает очередной, похожий на акулу вертолет.

– Я говорю, нельзя просто так стоять! – Герман поправил наушники на вязаной шапке и сунул руки в безразмерный пуховик, доходивший ему до икр. – Надо что-то делать! Надо заявить о себе!

Ростик с недоумением посмотрел на приятеля. В своем пятнистом шарфе на пол-лица и больших зеленых очках он походил на стрекозу.

– Чувак, ты гонишь!

– А что ты будешь делать если он не приедет?!

– Ты опять «Ред Булл» намешал с той индийской дрянью?!

Герман покачал головой.

– Блин, чел, как ты походу сам от себя устал!

– Не волнуйся, у меня все нормально!

– Ты также себе говорил, когда сестра запирала тебя в шкафу?!

– Чувак, у меня нет сестры! Ты перепутал со своими фантазиями! Говорю же – завязывай с той дрянью!

В этот момент один из «Тигров» рванул к ним прямо по заснеженному полю и затормозив в пяти метрах, обдал облаком снежной пыли.

Из пассажирского окна высунулось мясистое лицо субъекта в генеральском бушлате.

– Вы кто такие?! – грозно вопросил он.

Герман вытащил руки из карманов.

– Мы на концерт!

– Что?!

– Мы на концерт Тамары Гвердцители! – крикнул Ростик.

Субъект поджал губы, в салоне захрипела рация:

– Че там за клоуны?

– Третья служба. – Презрительно ответил мужик и махнув водителю, бросил парочке: – Вы тут глаза не мозольте – у нас спецназ на подходе!

– Деревяшка! – фыркнул Ростик вслед умчавшемуся «Тигру».

– А вон и наш чапает! – Герман кивнул на сутулую фигуру спешащую к ним со стороны только что приземлившегося вертолета. – Я думал он первый прилетит!

Подошедший мужчина, очевидно всего несколько часов назад выдернутый из уютного московского офиса, явно с трудом переносил северное ненастье. Серое одутловатое лицо морщилось от каждого порыва ветра поднимавшего над лысиной остатки его волос. Во взгляде проскальзывал нездоровый блеск подхваченной с непривычки простуды.

– Я уже в курсе, – вместо приветствия сообщил он, кашляя в кулак, – вылетайте сегодня в Москву через Сыктывкар обычным рейсом.

Парочка переглянулась.

– То есть как это, Тимур Адамович? – удивился Герман.

– Премии свои получите. Ваш вклад оценили.

– Значит так это работает? – усмехнулся Ростик. – Мы все делаем, а результат –деревяшкам?!

– Богданов, ты же мне сам все лето плакался о переводе в Москву.

– Но они же без нас не справятся, товарищ полковник! Они не в курсе всей темы! Они все просто развалят! Да вы и сами знаете!

– Это не обсуждается. – Мужчина поднял воротник куртки и направился к подъехавшему за ним внедорожнику.

– Скажите, хотя бы кто это! – крикнул Герман.

– Мы три года на это потратили! – поддержал его Ростик.

Мужчина остановился, обернулся. Лицо его на миг смягчилось.

– Мы уже едем за ней.

– За ней?! – воскликнула парочка в один голос.

– Дуйте отсюда! Ваша работа закончена. – Мужчина сел в машину.

– Сука! – Ростик пнул со злости снег.

***

В конце осени световой день в Зимнем длился не более трех часов – после полудня наступала ночь, однако несмотря на разгар короткого дня Ольга никого не встретила по пути домой – на улицах не ведавших пульса живых городов хозяйничала только вьюга.

Поднявшись на четвертый этаж старой хрущевки, она достала из кармана чудом сохранившийся ключ и вошла в квартиру, покинутую вместе с Виктором больше месяца назад. Почти сразу на глаза попалась кружка с чаем на кухонном столе, к которой он так и не притронулся – единственный след его пребывания здесь.

Ольга заперла дверь и включив в ванной горячую воду, вошла в комнату. На кровати лежал собранный чемодан-тележка, готовый к поездке, которой не суждено состояться. Скользнув по нему равнодушным взглядом, она подошла к окну и отключила от зарядки «айфон», пролежавший месяц на подоконнике. За это время пришла только эсэмэска от оператора связи и два сообщения в вотсапе от Нины Васильевны месячной давности.

«Прости за задержку, Оленька, спина совсем разболелась… – Писала подруга матери. – Я все-таки нашла ту фотографию, сейчас пересниму и пришлю ее тебе».

Следующее сообщение представляло собой снятую на камеру смартфона выцветшую фотографию, сделанную «Полароидом». Качество неидеальное, но вполне достаточное, чтобы узнать в крепком офицере слегка приобнявшем ее молодую мать того, с кем Ольга провела последний месяц.

Оба стояли в курилке позади офицерской столовой на фоне куцых тополей. Мать, несмотря на некоторое смущение выглядела если не счастливой, то по крайней мере искренне предвкушающей неистраченные мгновения мимолетной встречи. Редкое состояние, в котором дочь видела мать. Вряд ли она питала какие-то иллюзии – на нее это совсем не походило, слишком крепко она стояла на земле, но все же умела в нужный момент забывать о неизбежном сожалении, словно не было кругом океана серых будней, истерзанных штормами потерь.