Чтение онлайн

Потребовалось пара часов бега со скоростью гоночной машины, чтобы я приблизился настолько, что понял — что это просто огромные горы уходящие влево и вправо насколько позволял увидеть взгляд.

Поверхность начала медленно подниматься и дальше я бежал слегка в горку. Это конечно немного замедлило меня, повысив расход выносливости, но было всё ещё терпимо.

А потом я добрался до этого нагромождения скальной породы. Пришлось срочно вспоминать весь свой нехитрый опыт скалолазания.

Если честно, в последнее время я как-то отвык от всего этого. Для меня стало проще взлететь, чтобы взобраться на какое-то препятствие. Я стал слишком зависим от своих навыков, принимая их как должное. И как только лишился способностей, сразу слегка растерялся.

Но опыт штука такая, которую как говорится, не пропьёшь. Как и мышечная память вкупе с практически отсутствующей деградацией мышц. Когда твои характеристики только растут вверх, а тело обновляется и исцеляется при каждом прохождении портала, становится очень сложно потерять форму.

Так что я просто полез вверх. Высокое телосложение защищало ладони от порезов об острые края камней, на которые я хватался. Высокая ловкость и сила позволяли балансировать даже на краю пропасти и забрасывать себя сразу на десяток метров вверх, для преодоления сложных участков.

То, что для любого человека до системных времен стало бы непреодолимым препятствием, для меня было как лёгкое недоразумение. Трещина шириной в пять метров? Преодолевается одним прыжком, причем отталкивание происходит от вертикальной поверхности, на которой я вишу, держась одной рукой за едва заметный выступ.

Идеально ровная поверхность скалы с отсутствием зацепов? Тоже ничего страшного. Несколько ударов кулаком и скала достаточно крошится для того, чтобы можно было за неё ухватиться.

В местах, где совсем не было пути, я создавал его сам. Слегка, конечно, завидовал людям, у которых были навыки с физическими мутациями, типа выдвижных когтей или клинков. С ними было бы проще, но и так было неплохо. При родной сотне в силе вполне получалось справляться тем, что выдала природа.

Не радовало только то, что пассивная прибавка от защитного костюма в неактивном состоянии тоже не работала, словно меня отрезали от этого самого «сервера» с источниками сил. Но опять же, я не понимал, чем тогда отличаются мои личные навыки, которые я придумывал самостоятельно от тех, которые генерировались системой. Как же пассивные навыки в биокинезе, работающие даже сейчас?

Мысленно вспомнил, что у меня вообще там есть: «Регенерация», «Ускоренное восстановление энергии», «Ускоренное восстановление выносливости», «Гормональное равновесие», «Модификация костной ткани черепа» с защитой от менталистики, «Универсальные лёгкие», «Универсальный желудок» и непонятная хтонь «?х!*8?!!2#» — вроде как по моим размышлениям блокирующуя воздействие искусственного интеллекта на разум?

Если с больше частью было понятно, то что с «ускоренным восстановлением энергии»? Это ведь не та энергия, что была в коммуникаторе. Та восстанавливается по довольно легко высчитываемой формуле, пополняя за шесть минут один процент, и этот параметр перестал меняться после достижения семьдесят девятого уровня, тогда как внутренняя энергия была завязана на моё личное хранилище. Неоднократно замечал лёгкое ухудшение состояния при перерасходовании сил.

Но ведь если есть личное хранилище, то оно должно быть независимо от искусственного интеллекта?

От этих мыслей вновь заболела голова и я предпочёл отложить их на время в сторону. Раздумывать над такими вещами, вися на одной руке над пропастью в пару сотен метров глубиной — плохая затея. Костюма, который спасет от повреждений при падении с такой высоты, сейчас нет, как и желания превращаться в замороженную лепешку.

Дальше я просто лез, не особо обращая внимания на время. На ночь устроился в расщелине, укрывшись от ветра и тут-то снова начал подмерзать. Пока двигался, было терпимо, но холодные скалы выстужали тело с пугающей быстротой.

Сработает биокинез или нет, выдавая мне сопротивление холоду, выяснять не хотелось. Ведь для этого придётся реально стать на грань жизни и смерти. И если нет, то что? Мой окоченевший труп так и останется среди скал?

Поэтому плюнул и снова полез вверх, безуспешно пытаясь вызвать хоть какой-то отклик на применение сил. Огонь, воздух, земля, вода — мне бы подошло что угодно!

Но глухо. Я словно упирался в невидимую стену. Словно не было никакой системы, не было порталов и всех чудес.

Ситуацию немного спас небольшой валун с плоской, слегка покатой поверхностью. Там был крохотный пятачок, не больше одного метра в диаметре, но он хотя бы был почти ровный. Именно его и выбрал, чтобы переждать ночь.

Чтобы разогреться и разогнать кровь по жилам, начал подпрыгивать в боксерской стойке, молотя воздух перед собой руками. Учитывая, что иногда прилетали порывы ветра, чуть не сбрасывающие меня вниз — удовольствие было ниже среднего.

Прогонял в памяти всё что мог вспомнить из гимнастических техник.

Самый проблемный вопрос — это мышцы на кистях рук. Периферическое кровообращение — первая жертва при холоде. Не зря, на морозе сначала замерзают руки и ноги и только потом всё остальное. Но если ноги были хоть как-то защищены кроссовками с носками, то футболка с коротким рукавом не позволяла спрятать руки.

Поэтому начал импровизировать. Засунул ладони подмышки и начал делать приседания, только теперь с выбросом ног, будто танцевал гопак.

— Грёбаный искуственный интеллект!

Грязная ругань помогала держаться. Я орал во всё горло, проклиная СинТех, проклиная отказавшие коммуникаторы и даже свой дурацкий голосовой помощник, хотя, казалось бы, при чем тут был он.

Но главное, я держался, потому что не было главного. Мелкой неконтролируемой дрожи тела. Защитного механизма, включающегося при падении температуры тела до критически низких значений. Чертовски энергорасточительный режим, сжигающий подкожный жир и выделяющий энергию. А раз он не активировался — значит всё было в норме.

Так в принципе, до утра и продержался, пока не начало светать и я снова не полез вверх. Зато с высоты стало понятно, что я находился на дне воистину титанического кратера.

Эти горы, высотой, наверное, с несколько километров, на которые я карабкался прошлый день и где еле провёл ночь, оказались лишь первым радиальным кольцом. Впереди меня снова расстилалась белая равнина и ближе к горизонту снова возвышались скалы, уходящие ввысь.

Я только тяжело вздохнул, понимая, сколько потребуется времени на то, чтобы выбраться наверх. А главное, непонятно, что там будет? Не делаю ли я ошибку, карабкаясь неизвестно куда? По идее, чем выше поднимаешься, тем холоднее становится. Тем меньше воздуха на высоте и меньше жизни.