Чтение онлайн

Оставалось только выполнить план. Я вызвал интерфейс управления сетью, выделил все двадцать истребителей и ткнул в кнопку запуска.

Она отозвалась фантомной вибрацией, и я замер, задерживая дыхание. Абсолютная тишина космоса нарушалась лишь моим собственным дыханием и мерным биением сердца, которое вдруг показалось невероятно громким. До меня только сейчас дошло, что я планировал сделать. Уничтожить целую планету!

Двадцать истребителей, висящие безмолвными стальными болванками, ожили в один момент. Отработали корректирующие двигатели, разворачивая их строго вниз, к мрачной, покрытой пульсирующей биомассой сфере планеты. Точкой прицеливания я выбрал небольшой участок на экваторе, отмеченный в навигационной сетке как координатный ноль. В принципе было без разницы куда посылать снаряды — у этой «планеты» не было океана, не было земли, лишь сплошная хитиновая корка, покрывшая всё вокруг.

«Последний шанс отменить», — мелькнула мысль, но была тут же подавлена холодной логикой. Альтернативы не было, и я не собирался проводить тут сотни лет, зачищая планету вручную. Конечно, можно было просто бросить всё и вызывать звездолёт, чтобы он забрал меня, но эта планета находилась на расстоянии в десяток тысяч световых лет от Земли и ждать тут пару недель у меня не было никакого желания.

Поэтому выбор очевиден — выполнение задания. Риск? Да. Но иного пути лично я не видел.

— Начало запуска последовательности разгона. — Отрапортовал Дмитрий, контролируя ведущий истребитель, за которым вереницей выстраивались остальные. — Проводится синхронизация, идет загрузка временных меток. Активация тяги.

Я видел это на общем тактическом дисплее. Значки истребителей начали движение. Цифры индикаторов ускорения поползли вверх с пугающей скоростью. До планеты было около двух миллионов километров, в пять раз больше чем от Земли до Луны. Но тут такое дело, что лучше перестраховаться, оказавшись подальше, чтобы не зацепило побочным ущербом.

Разгон произошел практически мгновенно. С нуля до максимума за считанные секунды. Каждый истребитель превращался в неумолимый, бездушный снаряд, несущий в себе чудовищную энергию уничтожения.

— Расчетное время до столкновения: тридцать восемь секунд. — Продолжил он комментировать.

Я сдвинул в сторону визуальный интерфейс с изображением планеты вблизи, выведя на первый фон тактическую сетку и поток сырых данных идущих из сенсоров, заранее оставленных на поверхности, производящих непрерывное сканирование, но не удержался и бросил взгляд на камеры.

Поверхность планеты, испещренная пузырящимися кратерами-инкубаторами и вулканоподобными наростами, сейчас казалась особенно беспокойной. Как будто гигантский, спящий зверь почуял опасность. Волны судорожных сокращений пробегали по её поверхности, создавая миллионы новых пузырей, тут-же, преждевременно лопающихся, выпуская недоразвитых, корчащихся монстров.

— Тридцать секунд.

Сердце начало колотиться о ребра. Адреналин, поступал в кровь в огромных количествах заставляя периодически заходиться дрожью. Даже навык гормонального равновесия не спасал, с трудом сглаживая пики.

Моё сознание понимало, что я через секунду стану виновником гибели целого мира. Мысль вызывала странное, гнетущее ощущение необратимости.

— Двадцать секунд. — Раздался голос Дмитрия.

Для корабельных сенсоров истребители уже превратились в двадцать ослепительных метеоров, несущихся к планете со скоростью, составляющей шестую часть световой. Их массы, умноженные на квадрат этой немыслимой скорости, создавали гравитационные возмущения, которые наверняка можно было бы засечь, будь у меня в наличии специализированные приборы. Думаю много ученых отдали бы правую руку за то, чтобы сейчас находиться здесь, снимая параметры. А учитывая, что руку можно вернуть при прохождении портала, то думаю, что согласились бы даже на обе руки.

— Десять секунд! — Тут даже Дима не выдержал, буквально вскрикнув при этом.

На транслируемом изображении планеты, стало видно, как гигантские щупальцеобразные структуры, похожие на корни или артерии, пытались стянуться в точку, куда были нацелены истребители, образуя плотный живой щит. Но тщетно. Не успели. Скорость снарядов была слишком велика.

Дмитрий начал финальный отсчёт.

— Три! Два! Один! Удар!

Небо прочертили огненные болиды, спицами воткнувшиеся в поверхность и биосфера планеты в точке удара буквально вскипела.

Органическая масса в сотнях километров от места удара испарялась под нарастающим давлением после удара. Образовалась воронка из плазмы и пепла, стремительно углубляющаяся к скрытой под хитиновой коркой настоящей поверхности планеты.

Светящаяся сфера взрыва, достигнув диаметра в сотни километров, начала менять свою форму. Ее нижняя часть, встретив сопротивление скальной породы, сплющилась, превращаясь в ослепительную линзу, в то время как верхняя продолжала расширяться в атмосферу осколка, стирая органику и обнажая испещрённый бороздами камень. На дне этого адского котла, в эпицентре, происходило нечто невообразимое.

Мои расчёты, основанные на земных аналогах, оказались совершенно неправильными. Кора планеты, возможно, и была похожа по составу на нашу, но миллионы лет симбиоза или паразитизма с Осколком Роя, давление его массы, циркуляция неизвестных биологических жидкостей — все это изменило ее, сделав структуру пористой, наполненной кавернами и трещинами. Плюс свою роль сыграло топливо станции, послужив катализатором.

И в итоге, она просто взорвалась изнутри. Не от кинетической энергии снарядов, хотя та была просто колоссальна, а скорее от гидродинамического удара, который они породили.

Когда двадцать снарядов, с разницей в доли секунды, вонзились в кору, их кинетическая энергия мгновенно превратилась в тепло. Огромное давление и температура в миллионы градусов — создали условия, при которых камень вел себя как сверхплотная, сверхгорячая жидкость. Возник эффект кумулятивной струи, только в планетарном масштабе. Материал земной коры был выдавлен вниз, в верхнюю мантию, сжатый и разогретый до состояния плазмы.

Именно эта плазменная кумулятивная струя, сформированная совокупной энергией удара и направленная строго вглубь, стала главным орудием разрушения. Она пронзила верхнюю мантию, как раскаленный нож масло. Давление в точке контакта превысило все мыслимые пределы. Твёрдая порода ионизировалась, превращаясь в экзотическое состояние вещества. Сейсмические датчики, оставленные мною на планете, зашкалили, вышли из строя, но мне было уже всё равно. Я прикипел глазами к транслируемому изображению.

Это выглядело как чудовищное извержение. Из гигантской, все еще расширяющейся огненной полусферы, вырвался столб света. Ослепительно-белый, с синевой у основания и багровыми прожилками по краям. Он бил вертикально вверх, испаряя все на своем пути, уносясь в космос с чудовищной скоростью.

Это была плазма мантии, выброшенная чудовищным давлением снизу. Космический фонтан раскаленного до десятков тысяч градусов вещества.

Но даже это апокалиптическое зрелище было только началом настоящей катастрофы.

Гидродинамический удар породил не одну, а серию сферических ударных волн, распространяющихся вглубь и вширь по коре и мантии. Они встречались, интерферировали, усиливали друг друга. Земная кора вокруг эпицентра вспучилась гигантскими пузырями, которые рушились, образуя концентрические кольца разломов шириной в десятки километров. По этим разломам из глубин хлынули реки магмы, ярко-оранжевые, почти белые от температуры. Они заливали то, что минуту назад было поверхностью, сжигая остатки органики и начиная формировать новую, адскую поверхность планеты.