Чтение онлайн

– Могу я попросить тебя кое о чем? – спросил он, пробуя кашу после того, как Морион занял место за столом. – Раз я вскоре уезжаю, можешь помочь мне найти лошадь? Конечно, подойдет любая, но лучше отыскать хорошую, а по возвращении в клан я верну за нее серебро или же пришлю новое животное. Мне не хочется тебя обременять этим, но я плохо ориентируюсь в деревне и не знаю, у кого лучше просить об услуге. Лошади нужны селянам для работы, вряд ли здесь их продадут с легким сердцем, поэтому мне бы пригодилась твоя помощь.

– М-м… Юный принц так вежливо объяснился, что я просто не могу отказать. – Морион положил в рот немного каши и, прожевав, продолжил: – Оставь работу мне, к твоему отъезду лошадь будет ждать во дворе дома.

– Спасибо. Когда выкупишь, сообщи мне, сколько я буду должен. Я все верну.

– Хорошо. – Морион опустил взгляд в тарелку и продолжил трапезу.

После ужина Люциан отправился омываться, а демон ушел по своим делам, которые не смог решить, потому что пробыл весь день подле принца.

Сидя в широкой бочке, Люциан думал лишь о том, как завтра уедет, и подбирал лучшее время для этого: утром или днем?

«Будет ли Морион расстроен тем, что мы попрощаемся, или ему все равно?»

От горячего пара его кожа порозовела. Поставив локоть на деревянный край и подперев ладонью щеку, Люциан смотрел на тонкий слой мыльной пены, покрывающей поверхность воды, и не мог подобрать ответ на свой вопрос.

Прошло две недели, а он так и не понял, что у демона на уме. Уверен был лишь в том, что Морион считал его способной бездарностью, которая заслуживала жизни и личностного роста, а также допускал к трону клана Луны, но был ли он привязан? Относил ли Люциана к тем, с кем он мог хорошо общаться, как, например, с Фенгом или Равелем? Стал ли Люциан для него кем-то большим, чем просто ребенок, которого он пытался вырастить? Значили ли для него что-то данные на озере обещания?

«А для меня он стал кем-то важным?»

Люциан вздохнул и, прикрыв глаза, постарался успокоить заколотившееся от жара сердце. В мыслях начали всплывать непрошеные образы демона – бледнокожего, облаченного в черное и похожего на тень, что всегда следует за тобой. Черная безрукавка облегала мускулы, а ткань на штанах слегка обхватывала крепкие бедра. Морион был высеченным из гранита атлетом, широким и крепким, но длинные руки, стройные ноги и тонкие черты лица добавляли ему изящества. «Не останавливается. – Люциан прижал ладонь к груди и, казалось, услышал торопливое биение сердца. – Вода в бочке слишком горячая…»

Он начал вставать, чтобы уйти.

Вернувшись в пустующую комнату, Люциан снова просушил волосы полотенцем, а потом оставил его на ширме, переоделся в ночные одежды и забрался в кровать. Ложиться спать не хотелось, поэтому он достал недочитанную книгу и, выпустив магическую световую сферу, начал читать. Ему не терпелось закончить историю клана Ночи, в которой он нашел упоминание о последнем наследном принце Кае. Информации о нем сохранилось очень мало, и Люциан цеплялся за каждое слово и не отпускал, пока не дочитает.

Книга рассказывала, что темный принц обладал уникальными магическими и умственными способностями. В пятилетнем возрасте он достиг второй заклинательской ступени, а в десять уже начал выезжать на одиночную охоту. Такого развития не наблюдалось ни у одного заклинателя, о которых Люциан когда-либо знал или читал. В тексте не описывалась жизнь Кая, лишь его деятельность, из чего Люциан сделал вывод, что если бы клан Ночи не исчез, то с таким правителем он бы обязательно вознесся. Кай побеждал во всем, где можно было одержать победу, его знали даже те, кто в глаза никогда не видел. Он был умен, не поддавался ничьему влиянию, оставался верен семье и имел сильную защиту в лицах владык четырех кланов, которые приходились ему не кровными родственниками.

Люциан нахмурился.

В книге не говорилось о скверном характере темного принца или о том, что он ни с кем не сближался и мог убить любого, кто скажет в его сторону что-нибудь неподобающее. Не упоминалось и об отношениях с Ксандром и Элеонорой, и о вражде с Ливьеном, и о многом другом, что снилось Люциану с тринадцати лет. Сны об Элеоноре и Кае приходили то очень часто, то не появлялись в течение нескольких месяцев, но за годы Люциан так и не разобрался, была ли в них хотя бы доля истины. Или все они оставались бредом его фантазии?

«Я что, такой выдумщик?» – подумал он и, закрыв книгу, потер лоб, чтобы прогнать неприятные мысли.

– Еще не спишь? – внезапно раздался голос Мориона, заставив его вздрогнуть. – Неужели меня дожидался? – усмехнулся он, закрыв дверь.

«Когда ты вошел? Можешь начать ходить громче?» – испуганно подумал Люциан, обернувшись.

– Просто не хотел ложиться. Ты сделал все, что планировал? – спросил он, когда Морион уселся поперек кровати, потеснив хозяина.

– Да. Теперь можно отдохнуть. – Демон скинул сапоги и забрался с ногами на одеяло. Он внимательно посмотрел на Люциана, прислонившегося спиной к изголовью. – Будешь спать или немного поговорим перед отъездом?

– Поговорим… – Люциан задумался. – Ты тоже покинешь деревню?

Морион кивнул.

– Нужно вернуться в Асдэм.

– Как думаешь, мы встретимся в скором времени? – спросил Люциан, глядя в чужое лицо.

– А ты этого хочешь? – Морион потянулся к поясному мешочку, чтобы достать флейту, а потом, видимо, сочтя молчание за положительный ответ, добавил: – Почему?

Люциан не знал, что сказать. Он даже самому себе не мог признаться в том, насколько сильно за минувшие две недели успел привязаться к Мориону. Этот демон спас его, жалел, заботился и по-своему обучал. Он помог ему пережить потерю родных и свыкнуться с мыслью, что скоро придется взойти на престол.

– Посмотрим, как сложится судьба, – снова не дождавшись ответа, сказал Морион.

Люциан вздохнул и спустился вниз, укладывая голову на подушку, а свои ноги перекидывая через чужие. Больше ему говорить не хотелось – он чувствовал, что легче от этого никому не станет.

Атмосфера тихой грусти заполнила комнату, и ей, казалось, проникся не только Люциан.

Пусть Морион этого не показывал, но мелодия, которую он заиграл, передавала его душевное состояние лучше любых слов. Она началась с плавных аккордов, а потом зазвучала отрывисто, перепрыгивая с ноты на ноту в легком раздражении, словно была недовольна тем, что сейчас происходит, и хотела остаться в прошлом.

Мелодия повествовала о тех переменах, когда холод сменялся жаром, когда слабый ветер обращался в бурю, а пожухлая трава зеленела. Словно корнями нот, она медленно проникала в разум, усмиряла исступленные эмоции и белым полотном укрывала воспоминания, навечно пряча их в глубине памяти.