Чтение онлайн

Если бы не было хрустасфер, первая же раса звездопроходцев заполнила бы всю галактику и, может быть, всю вселенную целиком Не будь барьеров, мы бы сами так и поступили. История всех других плодородных миров изменилась бы навсегда. И трудно даже представить себе масштабы нереализованного в таком случае потенциального разнообразия жизни.

В общем, барьеры защищают добромиры до тех пор, пока развивающаяся на них жизнь не разбивает оболочки изнутри.

Только зачем это? Зачем защищать молодой росток, который в зрелости ждет лишь горечь одиночества?

Представьте себе, каково было самой-самой первой расе звездопроходцев. Будь они даже терпеливы как Иов, никогда не найти им еще одну доброзвезду для освоения. И встретить соседей им тоже не суждено, до тех пор пока не расколется изнутри следующая хрустасфера.

Без сомнения, они отчаялись задолго до того. Нам же, людям, подарили шесть прекрасных миров. И если нам не довелось встретиться с натаралами, мы, по крайней мере, можем узнать их по их книгам. Кроме того, из их старательно сохраненных записей мы узнаем и о других, более древних расах, развившихся на тех пяти планетах и вырвавшихся в одинокую вселенную.

Может быть, спустя еще миллиард лет вселенная будет в большей степени напоминать научно-фантастические концепции, популярные во времена моего деда. Может, и в самом деле потянутся когда-нибудь по космическим трассам между дружественными мирами бесчисленные торговые корабли.

Но мы, как и натаралы, вышли в космос слишком рано. Если мы будем дожидаться этого дня, нас так и будут называть — Древняя Цивилизация. А это как проклятье…

Я снова взглянул на созвездие, которое мы назвали Феникс и куда миллионы лет назад отправились натаралы. Маленькую темнозвезду, давшую им пристанище, даже не было видно, но я точно знал, где она находится. Натаралы оставили подробнейшие инструкции.

Затем я повернулся и снова забрался в палатку к Элис и ребенку, оставив за спиной звезды и мерцающие осколки хрустасферы.

Завтра будет много дел. Этим вечером я пообещал Элис, что начну строить дом на склоне холма неподалеку от Старогорода.

Она пробормотала что-то во сне, но не проснулась, только придвинулась ближе, когда я лег рядом. В колыбельке, стоявшей у кровати, спокойно посапывала наша дочь. Я обнял Элис и тихо вздохнул.

Но сон не шел. Я продолжал думать о планетах, что оставили нам натаралы.

Нет, не оставили. Одолжили. Мы можем пользоваться этими шестью планетами, но должны быть добры к ним — таково условие натаралов, которые в свою очередь согласились выполнять его, когда приняли в наследство четыре планеты, оставленные в незапамятные времена расой лап-кленнов, их предшественников на одиноких звездных трассах… так же как лап-кленны, когда унаследовали три твузуунских солнечных системы…

До тех пор пока в нас горит жажда осваивать новые миры, они наши — и любые другие, что нам посчастливится найти.

Но когда-нибудь цели изменятся. Жизненное пространство перестанет быть императивом. Все чаще и чаще, как предсказывали натаралы, мы будем задумываться об одиночестве.

Я знал, что они правы. Когда-нибудь мои пра-пра-в-энной-степени-внуки осознают, что не в состоянии больше жить во вселенной, где не слышно чужих голосов. Прекрасные миры наскучат им, и, собравшись всем племенем, они направятся к темнозвезде.

И вот там-то, за горизонтом Шварцшильда большой «черной дыры», они встретят и натаралов, и лап-кленнов, и твузуунов, ожидающих их в чаше застывшего времени…

Я прислушивался к мягкому шелесту ветра, теребящего ткань палатки, и завидовал своим пра-пра-в-энной-степени-внукам. Так хотелось бы встретить других звездопроходцев, столь похожих на нас.

Да, можно, конечно, подождать несколько миллиардов лет и здесь, подождать, пока не расколются большинство хрустасфер и во вселенной не забурлит жизнь. Но мы наверняка станем к тому времени другими. Сама жизнь сделает нас Древними.

Какая же раса по собственной воле выберет такую судьбу? Гораздо лучше остаться молодыми и молодыми вернуться во вселенную, где будет интересно жить!

В ожидании этого дня наши предшественники погрузились в сон за краем консервирующей время «черной дыры». Они ждут нас там и готовы принять, чтобы вместе переждать одинокую безрадостную эпоху в истории вселенной.

Размышляя об элегантном решении, что приняли натаралы, я чувствовал, как уходят, растворяются последние остатки старой великодепрессии. Мы так долго боялись, что вселенная — это одна большая недобрая шутка, а нам в ней отведена роль простаков, над которыми безжалостно насмеялись. Но теперь эти мрачномысли наконец исчезли, расколотые новым видением будущего словно барьер хрустасферы.

Я обнял, прижал к себе свою женщину. Она снова пробормотала что-то во сне. И засыпая, я вдруг понял, что чувствую себя гораздо лучше, чем за все последнее тысячелетие. Я чувствовал себя очень-очень молодым.

Дуг Килтон проснулся среди ночи.

В лесу, будто такелаж огромного парусника, скрипели древолистья. Свирельные ящерицы нежным свистом приветствовали появление лун-двойняшек. Где-то в чаще ворковала земляная сова.

Дуг вслушался в беззаботное дыхание спящей рядом женщины. Ее прекрасная грудь покоилась на его груди. Длинные шелковистые пряди ее волос сплелись с его волосами. Осторожно, стараясь не разбудить спящую, Дуг выбрался из гамака. Пришло время заняться исключительно собой.

Он еще раз вдохнул запах ее тела, легкий аромат, безупречно свежий и слишком… антисептический. Женщина так пахнуть не должна. Настоящая женщина так и не пахнет, особенно после ночи любви.

«А как пахнут женщины Блэйра и Дикстера?» Дуг криво ухмыльнулся. Если он хоть что-то понимает в людях, то женщина Блэйра пахнет страхом и потом, а женщина Дикстера не пахнет вообще.

Снова ему в голову лезут эти мысли… И так — каждую ночь. Но сегодня обнаружилось нечто новое: из глубин обеспокоенного разума пробивается решение этой мучительной проблемы…

«Не дури, — посоветовал он себе. — Здесь ты имеешь все, чего когда-либо желал человек. Планета-сад: теплая, зеленая, благодатная, изобилие пищи и отсутствие какой-либо реальной опасности».

И тем не менее мысленно ему рисовался холодный стальной корабль.

«Идиот! Женщина твоей мечты, превосходная партнерша, идеальная любовница! Вот, Дикстер и Блэйр счастливы. У них нет никаких беспокойных снов, и они точно знают, чего хотят. Они…»