Чтение онлайн

— В нашем деле совпадений нет — есть только факты. И они говорят против вас. Если вы действительно непричастны к убийству, то что-то скрываете, не договариваете, как и об убийстве Алины Кучинской. Подумайте об этом.

— Убийцу Кучинской уже задержали. Я здесь ни сном, ни духом.

Филонова увели. А ближе к вечеру он сам попросился к следователю.

— С Германом Пинчуком мы знакомы с детства. После школы оба окончили институт, рассчитывали сделать карьеру. Но настали другие времена, и мы с дипломами инженеров оказались никому не нужными. Герман всегда был лидером в нашей компании. Хваткий и очень жестокий, он подавлял любого, кто отважится ему перечить. Неслучайно с малых лет получил прозвище Гера Питон. И здесь он не растерялся. Сумел сколотить компанию, пролез в бизнес. Потом пригласил меня. Когда дела пошли в гору, открыл дочернюю фирму в Юхнове, во главе которой поставил меня. Но предупредил, чтобы я не церемонился и безжалостно убирал конкурентов: «В противном случае уберут тебя. А если не потянешь и разоришься — я повешу на тебя все долги, и ты до конца своих дней не рассчитаешься…»

Я делал, как он велел. Конкуренты меня боялись — чувствовали, что у меня есть сильная поддержка наверху. Но попадали и такие, которые не хотели добровольно уступать. Тогда приходилось поступать так, как советовал Герман. О несговорчивом предпринимателе Вене Алиханове по прозвищу Лихой я был наслышан много. Дела у него шли хорошо, а у меня в ту пору напротив — разладились. Герман стал интересоваться, в чем дело. И я рассказал ему о Вене Лихом.

— Видали мы таких Лихих, — раздраженно сказал Пинчук. — Потолкуй с ним в узком кругу. Не поймет — принимай самые крутые меры.

Я наметил пикник и пригласил на него Лихого. Ничего не подозревающий Веня допустил промашку и приехал один. Во время разговора я стал давить на Веню. А тот намекнул, что я не местный в Юхнове и, если стану ему поперек, то мне несдобровать. Я не сдержался и сказал Струку, чтобы тот показал, кто в доме хозяин. И Струк убил его. Я понимал, что если не уберу Веню, допущу слабину, моя песенка будет спета. Герман сделает меня безработным и повесит на меня все долги. Он слов на ветер не бросает.

Случилось так, что на пикнике оказалась Тина, хотя я не был намерен ее туда приглашать. Но она приехала в тот день в Юхнов и пожелала поехать со мной. О ее реакции на то, что произошло на пикнике, я уже рассказывал вам. Об этом я рассказал Герману. Тот сказал: «Ее нужно убрать. Нам рисковать нельзя. Она слишком много знает…» «Не могу, — ответил я. — У меня к ней сильные чувства». Пинчук взорвался: «Ты создаешь мне проблемы». Потом успокоился и предложил: «Пригласи ее к себе завтра вечером, а около полуночи привези домой…»

Я догадывался, что затевает Пинчук, но возразить ему не посмел — боялся, что его «шестерки» уберут и меня. Я привез Тину и высадил в переулке, неподалеку от дома. И тут заметил, как за ней метнулась чья-то тень. Впереди у тротуара стояла машина. Когда Тина проходила мимо, дверца машины открылась, и тот, кто преследовал девушку, бросился к ней и толкнул в салон…

— Неужели Пинчук был равнодушен к красавице Тине?

— Гера с самого начала положил на нее глаз, но Тина предпочла меня. Этого он простить ей не мог. Как и то, что не согласилась доносить ему обо мне…

— У нас есть сведения, что Герман Пинчук охотник? — спросил Ступнев.

— Да. Охота — его страсть. Когда я узнал, что на месте убийства был обнаружен другой штык-нож, я почему-то сразу подумал о Пинчуке, который на охоте всегда имел на поясе армейский штык-нож.

Ступнев нажал на кнопку в крышке стола. Вошел конвой.

— Уведите, — распорядился следователь.

Он снял трубку телефона, набрал нужный номер, и, услышав знакомый голос, сказал:

— Все сходится, Юрий Павлович. Установив того, кто три года назад приобрел штык-нож в магазине «Охотник», мы вышли на опасного злодея по прозвищу Питон, за которым тянется длинный кровавый шлейф. Дальше действуем по плану.

Кирилл Берендеев

17 августа 1974 г.

Мой друг адвокат Феликс Вица встретился мне в месте, совершенно для него необычном и явно не подходящем ему уже в силу одной только заурядности. Неведомыми ветрами он оказался занесен в библиотеку, причем не какую-то солидную центральную, где, теоретически, его можно было бы встретить, а самую что ни на есть заурядную, районную, позабытую не только жителями этого самого района, но, думается, и составителями телефонного справочника.

Меж тем, Феликс был там. Он прохаживался меж стеллажей и не просто любезничал с миловидной девушкой библиотекаршей, отнюдь нет. Он уже держал в руке книгу и явно намеревался взять ее с собой, поскольку в изящных выражениях, присущих только ему одному, просил девушку оформить на него абонемент и предлагал свои водительские права для засвидетельствования личности. Во всем, довольно просторном, помещении библиотеки они были одни, и голоса их свободно разносились по коридорам и лестницам. Особенно голос Феликса, хорошо поставленный, четкий, с великолепной артикуляцией. К слову, раз речь зашла обо мне, то я как раз поднялся до второго этажа и, уткнувшись в табличку «Библиотека № 27 им. Гончарова» — только в этот момент в голову закралась мысль, что я ошибся зданием, — услышал сочные звуки, голоса моего друга. Он (голос) столь мало вязался с убогой обстановкой помещений, что я против воли заинтересовался и заглянул за прикрытую дверь.

Феликс стоял, наклонившись над заполнявшей абонемент девушкой, — ладонь его накрывала ее свободную ладонь, — и довольно мило, хотя и излишне громко, разглагольствовал о пустяках такого рода, от которых у девушек слушающих их, не исключая и симпатичную библиотекаршу, немедленно пунцовели щеки и потуплялся взгляд, а дыхание становилось прерывистым и от этого грудь взволнованно вздымалась и опускалась, символизируя нешуточный шторм, разыгрывающийся в эти минуты в прежде безмятежно ясной и тихой заводи.

Войдя незамеченным, я некоторое время просто наблюдал, ожидая, когда буду замеченным. Это случилось не ранее, чем девушка заполнила абонемент и Феликс поцеловал ее тонкую руку, ту, что производила все записи, и долго не выпускал из своей. Впрочем, и девушка не спешила забирать ее у приятного посетителя, и сделала это, лишь когда ее рассеянный взор сосредоточился на моей фигуре у самой двери.

Оба немедленно прервали свои прежние занятия. Феликс быстро подошел ко мне, видимо, собираясь что-то высказать, но я опередил его:

— Вообще-то я по твою душу.

Феликс недовольно хмыкнул. Но делать нечего, визит был безнадежно испорчен мною, ему оставалось только попрощаться.

— Интересно, — буркнул он, выпроваживая меня за дверь, — каким образом ты умудрился здесь оказаться? Занимался частным сыском?

Я постарался успокоить недовольного Феликса, не особенно старавшегося скрыть свои чувства и вкратце объяснить причину своего появления в этом глухом уголке города. Получилось неплохо, адвокат вынужден был даже признать неосторожное обращение с собственным голосом.