Чтение онлайн

Пало открыл крышку и достал короб. Он был лёгким и плоским. «Интересно, что там может поместиться?». С тихим щелчком крышка отворилась, и Пало едва не выкинул Галог поглубже в чащу. «Они что, издеваются?» Он смотрел на чёрный, размером с мизинец, идеальной формы цилиндр. Пало ожидал увидеть здесь что угодно, но это… Он решил не торопиться с выводами и достал находку, чтобы рассмотреть поближе. Чёрный, гладкий и холодный — такого материала он ещё не видел. Опустив её чуть ниже, вплотную к светящейся траве, он обнаружил, что с одного конца цилиндр был не ровный и гладкий, а немного выпуклый, и место это по ощущениям слегка отличалось от материала самого Галога. Он провёл пальцем по выпуклости, слегка надавил… и отбросил цилиндр в сторону: он засветился в его руках. Когда тот приземлился, из травы возникла голова человека — мужчины — окружённая голубоватым светом. «Что за чертовщина?! Зря я это затеял.» Он побежал к Галогу с намерением убрать его обратно, в коробку — она, видимо, удерживала этих духов, не давая им выбраться на волю — но остановился на полпути: полупрозрачный образ заговорил.

— Моё имя Роберт Холл, я — капитан многоцелевого гражданского межзвёздного корабля Юнити. Если вы слышите эту запись, значит, всё, что я и моя команда предприняли в этой ситуации — не напрасно. Если то, что мы придумали, в итоге сработало, то вы не знаете правды. Моя задача — рассказать вам, кто вы, где вы находитесь и какова ваша цель. Но обо всём по порядку. Возможно, какие-то слова или понятия будут вам уже незнакомы, но этот пробел исправит галозапись, которая последует после моих слов.

Итак, когда-то на Земле — так называется планета, мир, где зародилось человечество, вся наша раса — было решено построить огромный космический корабль, который смог бы добраться до самых удалённых уголков Вселенной за счёт совершенно нового типа двигателя, позволяющего перемещаться в подпространстве. Время в пути при этом сокращалось в сотни и даже тысячи раз. Такой корабль был построен, и ему дали название — Юнити. Это было самое прекрасное творение человека: огромный, с настоящим садом с двухметровым слоем земной почвы, шириной в тридцать километров и длиной в сорок, его строили пятьдесят шесть лет на орбите Земли. Планировалось, что с его помощью в дальнейшем будет проведён один смелый эксперимент: мы знали о планете, где была вода и состав воздуха, идентичный земному, но не было ещё биосферы — ни растений, ни животных. Невероятная удача! Планировалось привести с Земли тридцать квадратных километров замкнутой биосферы и попытаться «пересадить» её на планету-донор, после чего колонизировать. Грандиозный эксперимент. Но перед этим необходимо было всё проверить в деле. На корабль, рассчитанный на тысячу колонистов, набрали двадцать человек экипажа — в основном учёных — и дали пробное задание: добраться до планеты, имеющей пригодный для дыхания воздух и жидкую воду, взять как можно больше образцов биосферы, если она на ней есть, и вернуться обратно. Простая миссия для проверки надёжности корабля. Капитаном для этой миссии назначили меня. Зал заполнили биосферой Земли — для того, чтобы убедиться, что этот десятилетний полёт она переживёт — перед дорогой на планету-донор длиной в сорок четыре года. Кроме того, уже давно известно, что в долгих перелётах наличие настоящего земного сада на борту позволяет экипажу лучше перенести изоляцию. Мы были не против.

Полёт в сторону первого мира шёл хорошо, пока мы не узнали на подходе к цели, что связаться с Землёй мы уже не можем: вышел из строя узел связи и модуль ручного управления. Возможно, на них подействовала своеобразная физика подпространства. Но это было не страшно: корабль и так летел на полном автопилоте, поэтому ручное управление задумывалось только в качестве страховки. Было решено садиться и заняться выполнением задания. Мир, который мы увидели, был сказочно красив: такого не ожидал никто. Всё вокруг переливалось разными цветами, даже трава — и та словно была живая; плоды на деревьях светились: ночью вся команда часами просто сидела у иллюминатора спускаемого модуля и наслаждалась этим зрелищем. Мы собрали образцы — растения и животных — и переправили их на корабль. Когда была дана команда на старт, мы узнали самое главное: подпространственный двигатель вышел из строя вместе с ручным управлением и связью, хотя система мониторинга о проблемах с двигателем не докладывала: мы узнали об этом на практике. Найти неисправность своими силами у нас не получилось. Повернуть назад мы не могли; остановить отбытие — тоже; спускаемый модуль был заблокирован автоматикой, так как корабль уже начал разгон. Оставалось только одно: лететь вперёд в обычном пространстве. А это на полной тяге — восемь тысяч триста двенадцать лет, пять месяцев, три дня, семнадцать часов и три минуты.

Что было с экипажем, что мы пережили, нельзя описать никакими словами. С собой покончили одиннадцать человек. Я и ещё восемь остались и начали думать, как сделать так, чтобы наши далёкие потомки добрались до Земли, если через восемь тысяч лет она ещё будет существовать. Мы разработали план. Во-первых, консервируя людей на такой долгий срок, нужно оградить корабль от любого вмешательства — ведь за это время могут происходить бунты или просто иметь место действия каких-то не совсем уравновешенных людей. Представьте, что любой сможет посмотреть, сколько осталось лететь до места назначения. Мы это прочувствовали на себе: половина экипажа свела счёты с жизнью. Самое надёжное — это сделать так, чтобы на время полёта никто из тех, кто находится на борту, не знал о том, что это на самом деле корабль.

Было решено закрыть все люки, пройти в центр огромного зала — частички родной планеты — создать там что-то вроде поселения и разработать свод строгих правил, которые ограничивали бы передвижение по залу шириной в тридцать километров — чтобы как можно более отдалить во времени момент, когда кто-нибудь наткнётся на металлические стены. Среди нас было четыре женщины — тут нам повезло — и мы могли рассчитывать на то, что кто-то из наших далёких потомков доживёт до окончания этого полёта. Мы постарались учесть в своде правил и регуляцию численности населения: по первым прикидкам получалось, что к восьмитысячному году полёта на корабле будет жить уже около пятидесяти тысяч человек. Этого допустить нельзя: корабль рассчитан максимум на четыре тысячи, хотя заявленное конструкторами число и того меньше. В брак можно будет вступать лишь один раз в год, а внебрачные связи будут жестоко наказываться. Так мы, хоть и немного, но уменьшим темпы роста населения.

Ещё одна проблема, вставшая перед нами — это тяга к путешествиям. Мы не можем этого допустить, иначе все наши труды пойдут насмарку. Очень часто предпосылкой к странствиям становится желание найти других людей, в других уголках мира; посмотреть, как они живут и чем отличаются. Мы постараемся избежать этого, внушая нашим потомкам аксиому, что мы — единственные люди во всём мире, и что мир этот весьма враждебен.

Мы доставили на борт много видов животных, но представителей одного из них мы до сих пор держим в клетке и выпускать не намерены. Это очень свирепое и опасное животное. Мы не живодёры — мы кормим его, даём воду, но не позволим ему выбраться в большой зал. Если он окажется на свободе, наше выживание здесь, в самом центре этого огромного сада, будет под угрозой.

Неизвестно, как поведёт себя инопланетная биосфера, принесённая нами на борт. Вытеснит ли она за столь длительное время земную или наоборот — мы не знаем. Какие болезни возникнут от постоянного контакта новых для нас животных с людьми мы тоже не можем предположить. На всякий случай, в своде правил мы запретили хоронить умерших. Их необходимо сжигать. Иначе в замкнутой системе продукты разложения могут привести к настоящей эпидемии.

На Земле, перед отбытием, нам дали поясняющую галозапись на случай, если мы встретим аборигенов и захотим объяснить им, кто мы такие. Там содержатся только схематичные рисунки, но по ним должно стать ясно, что такое планета, Земля, корабль и межзвёздный полёт. Очень странно показывать всё это человеку… Она включится сразу после моих слов. Как только вторая запись закончится, вы увидите динамическую проекцию — это схематичный вид, показывающий пройденный к данному моменту путь. Если вы увидите, что до Земли осталось лететь больше года, умоляю, сохраните эту информацию в тайне! Если рассказать правду слишком рано, полёт может закончиться весьма трагично. Последней будет показана запись о том, как пройти к спускаемому модулю и как привести его в действие. Это необходимо, чтобы переправиться с орбиты на планету. Работает полная автоматика, нужно просто добраться до места и нажать кнопку старта. Чтобы морально подготовить к этому людей, мы попытаемся создать что-то вроде религии, которая будет содержать в том числе несколько пророчеств, описывающих момент прибытия. Это должно помочь людям воспринять информацию. Так мы передадим самое важное через века.

И ещё. Вы наверняка замечали гало-проекторы над своей головой — в зале, где вы находитесь, они показывают изображения неба, облаков днём и звёзд — ночью. Как только до окончания полета останется меньше месяца, эта запись будет автоматически спроецирована на них, чтобы правду узнали все. Этот цилиндр — лишь подстраховка на тот случай, если проекторы выйдут из строя. Я буду молиться, чтобы этого не случилось. Не услышав своевременно правды, люди могут остаться здесь навсегда, зависнув на стационарной орбите Земли, так и не узнав, что добрались домой.

Эта запись крайне важна, и мы постараемся сделать из неё не просто семейную реликвию, а что-то вроде религиозного символа: так у неё есть шанс пройти через все восемь тысяч лет и сохраниться в рабочем состоянии. Это непросто, но мы попробуем. Я очень надеюсь, что через восемьдесят веков наши далёкие потомки ступят на свою родную планету. По крайней мере, мы сделали всё, что могли.

Это был Роберт Холл, капитан Юнити. Да хранит вас Бог!

Пало со стеклянным взглядом продолжал смотреть на сменяющие друг друга картинки: началась вторая запись. Показывали звёзды, планеты, корабль, затем пунктиром — линию, по которой он летел от одной звезды до другой. Но юноша сейчас был не в том состоянии, чтобы восхищаться всем этим или удивляться. Он уже понял, что все они — и Кит, и Пилогон, и Госса, и все остальные — находятся в брюхе гигантского искусственного сооружения, огромного летящего над чёрной бездной рукотворного сада, выбраться из которого станет возможно через такое количество лет, которое Пало не мог себе даже представить. Он не понял многого из того, что сказал этот человек, но уверился в одном: это заточение стало следствием какого-то бедствия, неподвластного человеческой воли, и эти люди пытались сделать всё, чтобы их далёкие потомки смогли снова увидеть настоящий мир, смогли выбраться из заточения — когда двери этой тюрьмы наконец будут отворены.

При любых других обстоятельствах Пало не только не стал бы слушать подобное, но и хорошенько бы проучил сумасшедшего… При любых других, но не сейчас. Это был глас священного Галога — святыни, берегли которую уже многие поколения его предков.

Он посмотрел наверх. Говорили, что когда-то давно все те картины, о которых рассказывал этот человек, проплывали над головами — но Пало всегда считал это нелепой байкой. Наверху, сколько он себя помнил, было только серое однообразие.

Вторая запись закончилась, и он увидел схему. На ней были изображены две точки, их соединяла длинная пунктирная линия. Часть этой прямой, справа, была закрашена полностью и оканчивалась небольшой красной точкой. Стрелкой было показано направление движения — справа налево. Пало понял, что они находятся почти в самом начале пути. Если бы он умел читать, то обратил бы внимание на поясняющую надпись: «В пути, лет: 1248 из 8312 (15 %). Осталось, лет: 7064».