Чтение онлайн

Ничего особенного в этих сведениях не было, по мнению Стаса, но Максим, сообщив ему о перестановках во властных структурах, тут же взял с Панова слово, что тот никому не расскажет, о чем шла речь, и Стас понял, что эта информация засекречена не зря. Как и всякие властные структуры, оба Равновесия — А и К — держались на авторитарности и мощных разветвленных силовых системах и усердно собирали друг на друга компромат. Таков был человек вообще — как биологический разумный вид, получавший наивысшее наслаждение от обладания властью и потому добивавшийся ее всеми доступными средствами.

Вечером двадцать восьмого сентября Стас решил добиться аудиенции у Зидана, который руководил процессом его обучения и адаптации, и для этой цели решил найти в недрах базы Максима.

Экс-Макс отыскался в баре РА-квистора в компании с молодым человеком с рыхлым мясистым лицом и неприятным, снисходительно-высокомерным взглядом.

— Можно тебя на минуту? — обрадовался Стас своему везению: контрразведчик бывал на базе очень редко.

— Э, любезный, — небрежно посмотрел на Станислава собеседник Максима, — мы заняты, подожди там, в коридоре.

— Разве нас представляли, что вы обращаетесь ко мне на «ты»? — вежливо спросил Стас.

Молодой человек нахмурился.

— Ты что, глухой? Я сказал: подожди!

— Да пошел ты! — спокойно бросил Стас, глядя на Максима, который в свою очередь с любопытством взглянул на Панова. — Макс, ты мне нужен.

Собеседник Максима сузил глаза, начал медленно приподниматься, и Максим, чтобы разрядить обстановку, остановил его жестом, встал:

— Я сейчас. Кстати, познакомьтесь: Теодор — Стас.

Молодой человек смерил Панова нехорошим взглядом, демонстративно отвернулся.

— Это наш новый сотрудник, — добавил Экс-Макс, — между прочим, абсолютник.

— Да хоть сам архангел Гавриил, — пробурчал Теодор тоном ниже.

Стас и Максим отошли.

— Кто этот напыщенный хамоватый пацан? — оглянулся Панов.

— Сын эвменарха, — хладнокровно ответил Максим. — Кстати, начальник «восьмерки». Что ты хотел?

— Сын самого Юхаммы? — пробормотал шокированный Стас. — Я не знал…

— Ничего страшного.

— Он со всеми так себя ведет?

— Почти.

— Я чувствую, что он нехороший человек.

— Я это знаю. Ну?

— Мне надо попасть к Зидану.

— Зачем?

Стас упрямо сжал губы.

— Я хочу изменить милиссу…

— Дарьи? — поднял бровь Максим, догадываясь, чью мировую линию хочет изменить Панов.

— Да.

— Он не разрешит.

— Тогда я сделаю это сам, без вашей поддержки.

Максим ощупал отвердевшее лицо Стаса проницательными серыми глазами, задумчиво почесал горбинку носа, покачал головой.

— Мне тоже не нравится эта идея.

— Но почему? — воскликнул Стас; на них стали оглядываться входящие в бар сотрудники базы, и он понизил голос. — Разве я требую глобальных изменений реальности? Речь идет всего лишь о судьбе обыкновенной девушки, которую я люблю!

— Это невозможно. Вариант реальности, в котором она дожила до двадцати семи, стал виртуальным. Восстановить его нельзя. По крайней мере, не затронув глобальных планов бытия.

— Какое она имеет отношение к вашим глобальным проблемам?

— Не она. Твоя Дарья попала под корректирующий тренд случайно, изменить хотели вовсе не ее милиссу, а совсем другое. После чего изменился весь Регулюм… и ее судьба вместе с ним.

— Что произошло? Что вы хотели подкорректировать? В каком году?

— В тысяча девятьсот девяностом. «Волчицы» решили изменить реальность таким образом, чтобы в девяностых годах прошлого века появилось психотронное оружие третьего поколения, работающее на любых расстояниях. Это дестабилизировало бы не только социум, но весь Регулюм. Мы ответили…

— Каким образом это коснулось судьбы Дарьи? Почему она погибла в шестилетнем возрасте?

— Макс, — позвал контрразведчика небрежно куривший Теодор, — кончай трепаться.

— Сейчас, — отозвался Максим, разглядывая мрачно-решительное лицо Стаса. — Потом поговорим, это долгий разговор. Но к Эсэсу я тебе ходить не советую.

Стас поморщился. Эсэсом сотрудники «шестерки» называли Саида Саркисовича Зидана.

— Я все равно добьюсь встречи, даже если ты не поможешь.

— Хорошо, зайди ко мне через час, обсудим.

Максим вернулся к столику, за которым его ждал сын эвменарха, и Стас услышал реплику Теодора:

— Что ты возишься с этим болваном? Невелика цаца…

Направившийся было к выходу из бара Станислав споткнулся, подумал и вернулся. Сказал тихо, но чеканя каждое слово, глядя в глаза с шальной мутью на дне:

— Может быть, повторишь погромче, что сказал?

— Пошел ты!.. — небрежно отмахнулся собеседник Максима.

— Сам пошел!

— Что?! — Юхамма-младший вскочил, ноздри его побелели. — Что ты сказал?!

— Что слышал.

— Да я тебя землю грызть заставлю!

— Руки коротки.

Стас повернулся к нему спиной и вдруг совершенно инстинктивно сделал сложное и по-змеиному гибкое движение: наклонился вперед, влево, повернулся, разогнулся, выбросил назад локоть и — попал! Теодор, наносивший ему сзади рубящий удар по шее, промахнулся и получил отличный «смэш» локтем в челюсть снизу вверх, отлетел назад, сбил со стола посуду и упал сам.

В баре стало тихо. Сотрудники базы и телохранители Панова молча смотрели на эту сцену, не зная, как на нее реагировать. Еще никто на их памяти не давал отпор Теодору. И лишь Максим повел себя в высшей степени странно: он спокойно допил тоник, нагнулся к ворочавшемуся на полу Теодору, пошлепал его пониже спины и сказал:

— Если не видишь перед собой тигра, надень очки, малыш.

Сын эвменарха с трудом встал, белый от ярости и унижения, повернулся к Стасу, и рука его метнулась под мышку, выдернула длиннер.

— Я т-тебя с-сейчас навек ус-спокою! — прошипел он. — Чтобы знал, на кого хвост поднимаешь!

Стас приготовился обезоружить ошалевшего противника, обнаруживая знание приемов боя, о которых прежде не имел понятия, однако демонстрировать свои эзотерические навыки не пришлось. Максим положил руку на ствол длиннера, пригибая его к полу, что-то шепнул на ухо Теодору, потом повернулся к Стасу: