Фантомная боль
Шрифт:
«Радуга смерти», безумное задание, наркотики, кады, отрубленные руки, обвешанный гранатами смертник – фантастическое нагромождение нелепых обстоятельств, не имеющих ничего общего с нормальный жизнью.
В происходящем не было смысла. Жизнеутверждающая притча о брошенной в молоко лягушке, взбившей жидкость в сметану, чтобы выбраться, хороша лишь до тех пор, пока молоко не начинает кипеть, превращая находчивое земноводное в кусок вареного мяса…
Первым нарушил молчание Якудза, высказав то, о чем думали все:
– Скоро увидимся, брат. Встретимся на той стороне.
– Скоро увидимся…
– Да…
– Совсем скоро…
– Встретимся на той стороне…
На сей раз команда проявила редкое единодушие, но мы заблуждались. Никакого «скоро» не было и в помине. Ни для кого из нас. Короткая жизнь мотыльков подобна яркому сну. Они живут и сгорают за день. Точнее – за короткую летнюю ночь, когда сбываются и умирают мечты.
По большому счету мы ничем не отличались от них. Просто еще не знали об этом…
Глава 10
Призрак империи
Лондон, 05.38 по восточноевропейскому времени
«Si vis pacem, para bellum».
Хочешь мира – готовься к войне.
Древние римляне лучше других усвоили этот урок. Недаром создали империю, слава о которой сохранилась в веках. Увы, их современники оказались менее приспособлены к жизни, чем великие предки. В ноябре 2039 года Рим пал под натиском варваров нового поколения – генетических тварей, вырвавшихся на свободу из недр секретных лабораторий.
Гарнизон оставил город, который не мог защитить. Вынужденное отступление – обычное явление на войне. С одним уточнением – когда речь идет о битве себе подобных. В случае с кадаврами все было иначе. В противостоянии видов нет четкой линии фронта, своих и чужих городов. Здесь не обмениваются пленными, не пытаются договориться. Даже тактика выжженной земли, когда уничтожается вся инфраструктура и население, не имеет значения. Важен лишь результат – один вид продолжает существование, другой нет.
Опьяненные кровью кадавры сожрали без малого три миллиона гражданских, не успевших бежать. Покинувшие обреченный Рим выиграли несколько дней, в конечном итоге тоже погибнув.
И это было только начало. Судьбу вечного города на семи холмах повторили другие столицы, не говоря уже о простых городах.
Предвидя угрозу вторжения на континент, человечество закрепилось в тридцати двух заранее подготовленных анклавах. Система жизнеобеспечения каждого была рассчитана максимум на двести пятьдесят тысяч жителей. Остались лишь самые нужные: медики, техники, военные, ученые. Не попавшие в заветный список повторили судьбу несчастных, смытых волной за борт во время шторма – растворились в бушующем вихре мироздания.
Хочешь мира – готовься к войне.
Точнее не скажешь. Новое время диктует новые правила, не отменяя старые. Ни о каком мире с вырвавшимися из лабораторий монстрами речи не шло. С таким же успехом можно пытаться договориться со стаей прожорливой саранчи, уничтожающей все на своем пути. Войны в привычном понимании этого слова тоже не было. Боевые действия сводились к защите городов-крепостей, подвергавшихся периодическим нашествиям тварей.
Казалось, при таком раскладе остатки цивилизации должны сплотиться, чтобы сообща попытаться найти выход из кризиса. Однако этого не случилось.
Согласно Брюссельском договору две тысячи тридцать четвертого года началось постепенное сокращение тактического ядерного оружия. К тридцать шестому не демонтированные шахты пусковых установок остались в России, Англии и США. После того как в тридцать седьмом Америка выбыла из игры, на политической карте мира остались две сверхдержавы, обладающие рычагами прямого воздействия на оставшиеся анклавы. Ядерные арсеналы, сохранившиеся у Москвы и Лондона, незримо разделили мир на две части – «цивилизованный» Запад и «варварский» Восток.
Теоретически люди были заодно, практически – каждый за себя. У некогда великих держав остались на руках неоспоримые козыри – ядерные чемоданчики. Устройства, хранящие коды для приведения в действие пусковых установок. Своеобразные портативные абонентские терминалы автоматизированной системы управления стратегическими ядерными силами. Точнее, того, что от них осталось.
Доступ к оружию массового уничтожения требует повышенных мер безопасности. Что, в общем, неудивительно, учитывая огромную разрушительную силу ядерных арсеналов. Создатели системы позаботились о ее безопасности. Кроме всего прочего, запуск ракет был возможен лишь при получении закодированного подтверждения одновременно из двух источников. Лица, наделенные властью и полномочиями, должны были сообща принять решение о начале войны. В противном случае ничего не получится.
Теоретически существовала вероятность сговора пары безумцев, решивших уничтожить мир. Практически вероятность такого развития событий стремилась к нулю. За все время существования портативных терминалов (более полувека) не возникло ни одного прецедента.
В России «ядерные кнопки» находились в Москве и Мурманске. У руководителей «Пятерки» и «Комитета Спасения». В Англии оба устройства хранились в Лондоне, у наделенных властью персон, представляющих интересы различных влиятельных групп.
Одним из них был сэр Грей – убеленный сединами старец, в чьих жилах текла кровь Тюдоров, обезглавивших внучку Генриха Седьмого, леди Джейн. Серый кардинал Британской короны, для которого интересы империи были превыше всего.
«Не исключено, что на смену человеческой расе придут кадавры, – размышлял восьмидесятитрёхлетний мужчина, расположившись в удобном кресле за дубовым столом времен Карла Второго. – И, пройдя путь длиной в несколько тысячелетий, от примитивных животных инстинктов до высокоразвитого общества, впишут очередную страницу в летопись планеты. Но пока этого не произошло, на обломках уничтоженной цивилизации будет гордо реять флаг Британской империи. Той самой, что в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году положила конец владычеству Испании на море, разгромив “Непобедимую армаду”. А в период своего наивысшего расцвета, в начале тридцатых годов двадцатого века, контролировала территории, занимающие четверть земной поверхности.
Из-за протяженности границ ее называли “Империей, над которой никогда не заходит солнце”. Это не было красивым эпитетом, введенным в оборот с легкой руки придворных льстецов. Сухие статистические выкладки говорили сами за себя: двадцать пять процентов суши и пятьсот миллионов подданных от рассвета до заката, день за днем вносили посильный вклад в процветание величайшего из государств, существовавших на земле. Никогда прежде не было ничего подобного. И, скорее всего, не будет…
Когда для человечества все кончится (а рано или поздно это неизбежно случится), Лондон исчезнет последним. В этом будет некая высшая справедливость: перст Божий или кривая усмешка Судьбы – как ни называй, суть не изменится. Флагман цивилизации погрузится в бушующие волны абсолютного хаоса с осознанием того, что выполнил свое историческое предназначение до конца…»