Чтение онлайн

Повисла гробовая тишина. Профессор не на шутку помрачнел, Сталь поджала побледневшие губы.

— Какая чушь! — выплюнул Хидден. — Если Варвар мешал мне подкатывать яйца к Саге, то на кой чёрт мне ваш Бересклет? Я бы избавился от конкретного скана, а не загонялся многоходовочкой. — Хидден шагнул вперёд, оказавшись вплотную к Корнету. — Садись! — процедил он. — Пять по конспирологии, — и, толкнув Корнета плечом, пошёл прочь из зала.

— Ко мне в кабинет! — убийственным тоном произнесла Сталь, промораживая Корнета взглядом.

— Вы понимаете, что творите? — ледяным голосом спросила она, захлопнув дверь. — Профессор и так не глупец, зачем добавлять ему лишних сомнений?

— Хидден выполнил свою задачу, — угрюмо ответил Корнет. — Грифоны улетели, их не вернёшь. Он нам больше не нужен.

— Это вам он больше не нужен, — повысила голос Сталь, — но вы не имеете права ни решать за всех, ни настолько распоясываться, позволяя своим эмоциям руководить вами!

Она скрестила руки на груди и нервно обошла письменный стол, встав по другую его сторону от Корнета.

— Я люблю её, а этот…

— Не любите! — перебила Сталь. — Ваши чувства раздуты и не имеют никакого отношения к доктору Саге. Вы влюблены в придуманный вами же идеал с её лицом, и теперь требуете, чтобы она соответствовала заданным параметрам. Вам нужен постер на стенку, а не живой человек. Живые, знаете ли, неидеальны. Они могут разочаровывать… — Сталь передёрнула узкими плечами. — Что, с чужими недостатками мириться не хочется? Как и с чужими желаниями, и с чужим выбором? — Она вздохнула, прислонилась бедром к краю стола и оставила свой учительский тон. — Знаете, Корнет, любить — это ещё и принимать человека, не стараясь его переломать под свои представления. А иногда и уметь отпускать. Позволять любимому идти собственной дорогой, раз он того хочет. А вы упали поперёк, вцепились зубами ей в шнурки и на что-то обижаетесь! — ворчливо закончила она.

— Но он совершенно ей не подходит, — упавшим голосом сказал Корнет.

— А вот это уж совсем не в вашей компетенции! — Тон Стали вернулся к прежней жёсткости. — В вашей компетенции — вот, — она сунула ему в руки пухлую папку, — данные обрабатывать. Идите работайте.

Корнет распахнул дверь так резко, что едва не сшиб ею Раисмихалну с подносом в руках. Та качнулась назад, спасая поднос от удара дверью, стоящий на нём крепкий до черноты кофе щедро выплеснулся из высокой кружки, попав Раисмихалне на вязаный кардиган.

— Куда летишь, удалая голова, набекрень панама! — забранила Корнета Раисмихална. — Хорошо, кофий остыл, пока я на пятый этаж влезла, а то бы обварилась по твоей милости!

— Простите. Что же вы тут… — Корнет осёкся, словно в голову ему пришла какая-то неожиданная мысль. — Вы подслушивали, Раисмихална? — возмутился он.

— Да нужны мне твои секреты, как собаке репей! — обиделась Раисмихална, и Корнету пришлось извиниться ещё раз. — А хочешь знать объективное мнение, — сказала она ему вслед, — так ты ей и того меньше подходишь!

Раисмихална вошла в кабинет, прохромала к столу и водрузила на него поднос.

— Ишь какой оказался — прям слабоумие и отвага! — проворчала она.

— Ты уже в курсе? — удивилась Сталь.

— А чего б мне не в курсе быть? Я тут всё знаю, от меня не утаишь.

— Мне иногда кажется, Раисмихална, что ты всё узнаёшь быстрее самого Творецка…

— Работа такая, — резонно заметила Раисмихална, тяжело присаживаясь на стул у торца стола. — Чего там этот шельмец — сильно новичку подкузьмил?

Сталь вздохнула, села за стол, отпила остывшего кофе.

— Я сказала Профессору, что, на мой взгляд, Хидден не из тех людей, кто станет усложнять и пробираться окольными путями. И Профессор согласился, что тот, скорее, будет действовать «в лоб» и совсем не изысканно — как и шутки свои шутит, как и на вопросы деликатные отвечает. — Сталь ещё раз вздохнула. — След, на который Корнет навёл Профессора — ложный. Но крупицу недоверия и сомнений он заронил, и это нехорошо…

— А всё твоя вина.

— Моя? Ну, Раисмихална, я у тебя во всём крайняя!

— А нечего было мальчишку к Саге приставлять. Тут и так у всех крыша чутка подтекает, а у него вон какие эмоции! Вот нервы и сдали. Птенец он ещё зелёный, чтобы в руках себя держать во всяких таких вопросах. Так что расхлёбывай теперь, мать, чего он тут тебе наворотил!

— Желторотый, — отпив кофе, уронила Сталь.

— Чего? — не поняла Раисмихална.

— Птенец желторотый, не зелёный.

Раисмихална чуть отодвинулась от стола, словно плохо видела Сталь с такого близкого расстояния, демонстративно надела очки и смерила её сквозь них скептическим взглядом.

— И у попугая-неразлучника не зелёный? — уточнила она.

Сталь вновь вздохнула, но отвечать не стала.

— Сага-то как? — помолчав, спросила Раисмихална, и Сталь опять не ответила, лишь ещё больше помрачнела. — У меня ведь белка ейная…

— Чего-о?

— Белка, — как ни в чём не бывало повторила Раисмихална. — Рыжая, с хвостом. Кисточки на ушах. Всю подсобку мне засрала. Коробку с архивными бумагами погрызла… Сага её вроде как скрывала, и вернуть эту белку я так запросто не могу — заподозрит. А выпустить — вдруг ума не хватит найти прежнее жильё?

— Господи, у неё ещё и белка! — Сталь закрыла глаза и помассировала виски.

— И куда её теперь?

— Раисмихална, я, по-твоему, теперь ещё и белками должна заниматься? Отдай её Хиддену, он наверняка о ней знал, разберётся.

***

Профессор шёл узкой, почти незаселённой улочкой, сбегающей вниз. Торжественный, одетый в лучший свой костюм, безукоризненно причёсанный, благоухающий строгим и дорогим одеколоном с ноткой моря в шлейфе, он выглядел человеком, идущим на свидание. Больше десяти лет назад от него ушла жена, забрав с собой маленькую дочку, и с тех пор Профессор на настоящих свиданиях бывал всего раза три или четыре, но всё равно — никакое свидание не смогло бы вселить в него столь радостный энтузиазм, как встреча с Медиумом.

Нынешний Медиум в Творецке с остальными жителями практически не общался (не считая узкого круга особо приближённых). Изредка он вызывал кого-то из учёных, чтобы передать важную информацию от Города, но чаще обходился её письменным сообщением через доверенного курьера. Если Медиум позвал к себе на беседу — дело либо слишком плохо (для того, кого позвали), либо, наоборот, вызванный удостоился особого доверия. Профессор не сомневался, что он входит во вторую категорию, ведь его служба Творецку безупречна.