Чтение онлайн

— Ил, помоги.

Тело главаря улетело за борт. Йилмаз снова выпачкался кровью, снова сблевнул, но работу не бросил. За двадцать минут мужчины выкинули в море все тела, попутно добив трёх раненых, и собрали нехилую колюще-режущую коллекцию. Следом за землянами полз посеревший Лак, который громко пел какие-то свои молитвы, подбирая и выбрасывая за борт кусочки костей, кожи и мозга, которые были повсюду. Полностью очистив место гребца, монах черпал ведром забортную воду и, как мог, смывал следы крови.

Добравшись до кормовой надстройки и утилизировав за борт рулевого, мужчины повалились на скамью. Выглядели они как два работника скотобойни после сверхурочной работы. Руки тряслись, ноги — тоже тряслись и, почему то, очень хотелось курить. До Витьки впервые дошёл весь смысл фразы 'война — грязное дело'.

'Куда уж грязнее…'

Егоров сплюнул и вернулся с небес на землю.

— Йилмаз, как думаешь, почему они привязанные были? Они же не рабы, а воины. У каждого под лавкой — полный набор оружия лежит.

— Не знаю, — турок дрожал. Его знобило, — не знаю, Виктор. Но, если бы они смогли освободиться, мы бы проиграли.

Егоров кивнул. Он припомнил, как огромный гребец, рыча, грыз моток кожаных ремней, которыми он был привязан к веслу. Вытащить этот дрын из уключины он тоже не мог, потому что и ноги у него тоже были на совесть примотаны к упорам. Как трещало ломаемое весло. Как он размозжил дикарю голову. К горлу снова подкатил ком. Через силу сглотнув и помотав головой, Витя вернулся к разговору.

— Даааа… без пулемёта нам бы крышка была.

Схема не срасталась. Понять, отчего дикари пошли в атаку, обезоружив и 'посадив на поводок' подавляющее большинство своих бойцов, Витя не мог. В одном Йилмаз был прав абсолютно — они бы проиграли. И пистолеты бы тут не помогли.

Лак вылил ведро воды на то место, где умер рулевой и вопросительно посмотрел Виктора.

— Да. Полей на меня водички, полей…

После купания голова прояснилась, а настроение — улучшилось. Пустой корабль хоть и вонял, как самая распоследняя помойка, но смотрелся уже очень неплохо. Оставалось лишь ещё разок окатить всё водой и попытаться смыть с бортов запашистую смазку.

— Я там кожаные ремни видел. Возьмём на буксир и потащим к острову. Как думаешь, осилим?

Турок флегматично пожал плечами и не ответил.

— Держи!

Витька вручил лётчику швабру, сам взял другую и скомандовал.

— Лак, а ты — нам воду лей. Вот отсюда и нач…

Тук-тук-тук.

— Эй!

Мужчины от неожиданности подскочили на полметра. Виктор отшвырнул швабру, вытащил пистолет и навёл его на дощатый настил.

— Хей!

Снизу снова тихо и очень осторожно постучали.

— Хей.

Голос был старческий, дребезжащий и, какой-то… неверящий, что ли.

Витька посмотрел на своих товарищей, приложил палец к губам и осторожно постучал стволом пистолета по доске.

— И тебе хей. Ау? Кто там?

Под досками замерли, потом снова зашебуршились, а затем, с нескрываемым страхом и огромным трудом проскрежетали.

— Hello. Don't shoot, please!

— Здравствуйте, меня зовут Уилл Джеймс Воррингтон.

Старик, которому на вид можно было смело дать лет сто, говорил очень-очень медленно, вспоминая каждое слово. Он был таким же рыжим, конопатым, как и дикари и имел немыслимых размеров седую, с рыжеватым отливом, бороду.

— Я сержант ВВС армии США.

Сказав эти несколько слов, дремучий дед взял паузу, прикрыл свои бледно-голубые водянистые глазки и принялся тяжело дышать. Одет этот Уилл был в богато украшенные железом меха и на пленника или раба он никак не походил, хотя и обнаружили его крепко связанным и запертым в чулане. Витька задумчиво посмотрел на Лака — из всех аборигенов только он мог понимать речь старика.

— Лак. Бери всех своих, — Егоров шваркнул дубинкой по палубе 'Птицы', — и идите мыть драккар. Немедленно!

Дед засмеялся, а потом закашлялся.

— Он не драккар. Его зовут 'Ураган'.

Уилл Воррингтон открыл глаза и спокойно посмотрел на Виктора.

— Вы русские?

— Русские.

Витя дождался, пока Лак уберётся с борта 'Птицы' и подсел ближе.

— Успокойся Уилл. Войны не было. Мир, дружба, Кока-кола.

— Боже, как я хочу глоток ледяной колы…

Витька невольно сглотнул. От заморской химии с колотым льдом он бы тоже сейчас не отказался.

— Рассказывай, старик, — на запах, шедший от деда, ему было наплевать, — кто ты такой.

Это был обычный вылет, обычного военно-транспортного самолёта. Старенький 'Дуглас' взлетел с базы НАТО в Италии и взял курс на Кипр. Шёл тысяча девятьсот семидесятый год от Рождества Христова. А затем — всё было точно так же, как и с чартерами. Тряска, падение и долгое блуждание над открытым морем.

— Нас было пятеро. Я уже не помню, как их звали, но помню, что нас было пятеро. Мы упали там, — старик махнул рукой в сторону далёких гор на берегу, — и нас осталось двое. Мы долго шли и вышли к воде…

А дальше история была совсем проста. Пара вооружённых до зубов американцев, выбралась на берег моря, где тут же вляпалась в конкретную драку нескольких сотен местных ребят. В итоге оглушённого Уилла и его грозное оружие уволокли с собой 'неандертальцы', а что стало со вторым лётчиком, он и понятия не имел.

Егоров припомнил рассказ Лака.

— Его Томом звали? Это был Том?

Старик задумался, а потом беззвучно заплакал.

— Да. Его звали Том.

Уилл не стал рассказывать, что с ним произошло, а просто в двух словах объясним сгоравшим от любопытства людям, что путём интриг, драк, запугивания и собственных знаний, он за тридцать лет своей жизни среди дикарей выбился 'в люди', став едва ли не самым видным шаманом и, по совместительству, воспитателем наследника вождя племени.