Чтение онлайн

— Да, Брут. И многие другие. Но когда они помчались по улицам с этой вестью, их вместо хвалы встретили презрением. Люди швыряли в них камнями и гнали их прочь. Очевидно, у них не было никакого плана дальнейших действий. Полагаю, они думали, что их поблагодарят за убийство, — горько усмехнулся Антоний.

Он взял лицо Клеопатры в ладони; по сравнению с ее холодными щеками его руки казались очень теплыми.

— Не плачь. Время для слез наступит позднее. А сейчас я должен идти. Сперва к Кальпурнии, а потом к убийцам.

— Чтобы утешить ее? — спросила Клеопатра и сама не узнала собственный голос — настолько странно он прозвучал.

Антоний снова улыбнулся.

— У нее в руках личные документы Цезаря и казна, которую он использовал для выплат своим солдатам. Тот, кто заполучит эти инструменты, заполучит и власть Цезаря. Мы с Лепидом уже располагаем поддержкой его войск.

— А что делать мне? Мой сын сейчас на вилле на Яникульском холме, вместе с няньками.

— Тебе следует возвращаться в Египет и ждать известий от нас. Насчет твоего пути домой уже все договорено — во всяком случае, так мне сказал тот грек у дверей. Стражники задержали его — до установления личности.

— Аммоний? — уточнила Клеопатра. — Такой толстый, пожилой?

Ее родич и старый друг снова пришел к ней на помощь! Существуют ли пределы его верности и доброте?

— Нет. Молодой, поджарый и довольно красивый для грека.

Архимед! Клеопатра увидела в нем не поклонника ее женственности, а защитника и друга юности. Все, что разделяло их: ее предательство, совершенное из соображений политической выгоды, и горечь его утраты — все это развеялось при виде знакомого лица.

— Кузен! Хвала богам, ты пришел!

Первым порывом Клеопатры было кинуться к Архимеду и обнять его, но что-то в его лице заставило ее остановиться. Он не улыбался. Клеопатра взяла себя в руки и осталась стоять рядом с Антонием.

— Кузина. — Архимед поклонился, сдержанно и чопорно.

Двое солдат, стоявших по сторонам от него, отступили.

— Так он твой родич? — спросил Антоний.

— Да, он мой родич, — ответила Клеопатра, улыбнувшись.

«После всего, что я сделала, чтобы разбить его сердце и уязвить его гордость, он все еще мой верный родич». Она почувствовала, как на глаза ее снова наворачиваются слезы, и, как она ни пыталась удержаться, они заструились по лицу.

— Приношу свои извинения, — сказал Антоний Архимеду. — Кажется, когда-то я видал тебя — на службе у царя. Но я много лет не бывал в Александрии.

— Я признателен тебе за эти меры предосторожности, — отозвался Архимед.

— Клеопатра, я должен идти, — сказал Антоний. Он обнял ее — не как мужчина обнимает женщину, а так, как он часто при ней обнимался с Цезарем, — по-братски. — Эта трагедия не разрушила наш союз. Скоро ты услышишь обо мне.

Он взял Клеопатру за локоть и в последний раз взглянул ей в лицо. А потом привлек к себе и прошептал на ухо:

— Сыновья Цезаря отомстят за его смерть.

Антоний выпустил руку Клеопатры, подал знак своим людям и стремительно вышел.

На Форум спустились сумерки. Дневное сумрачное небо приобрело цвет моря в ночи; розовые облака нависли над площадью, словно рдеющие наковальни.

Клеопатра стояла рядом с Архимедом, одетая как один из его стражников, в короткий хитон, сандалии из толстой кожи и белый плащ, вышитый по краю греческим узором. Она заставила служанку Лепида обрезать ей волосы, и теперь завитки падали ей на уши и лоб, придавая стрижке точное сходство с прической Архимеда. За последние месяцы от постоянного беспокойства она похудела и теперь выглядела как пятнадцатилетний мальчишка, явившийся вместе со своим молодым родственником почтить павшего диктатора.

Людской поток вливался на площадь со всех сторон; римляне шли с дарами, чтобы возложить их к телу Цезаря. Солдаты несли оружие, которым они сражались под его командованием. Женщины держали фамильные драгоценности и амулеты, защищавшие их детей. Бедняки подносили незатейливую домашнюю утварь, горшки и котелки — несомненно, единственную свою ценность, которую они вообще могли предложить, а слуги из богатых домов доставили бронзовые кубки и серебряные чаши, амфоры с вином и изваяния домашних божеств.

Аммоний уже уехал из города на Яникульский холм; ему надлежало позаботиться о безопасности Цезариона и его свиты и доставить их в Остию. Там их ждало судно, которое поутру должно было отправиться в Александрию. Архимед вкупе с Антонием устроили так, чтобы в порту стояла стража — до тех самых пор, пока корабль не выйдет в море.

Но Клеопатра услыхала, что граждан Рима убийство Цезаря привело в ярость и что они уже разводят костер на Марсовом поле — на том самом месте, куда много лет назад принесли тело его дочери, Юлии, украв его из дома Помпея, и где его сожгли в присутствии всего Рима — в знак уважения к горю великого человека. Группы скорбящих собирались на Форуме, произносили речи, приносили жертвы и ждали, пока доставят труп Цезаря, чтобы разложить огромный погребальный костер. И Клеопатра — его возлюбленная, его партнер, его союзник — не могла покинуть город, не увидев этот костер и не попрощавшись с Цезарем.

— Я, видно, обречен до скончания своих дней спорить с тобой из-за твоих неразумных приказов, — сказал Архимед, но в голосе его не слышно было ни волнения, ни покорности. — Неужто твоя жажда приключений и интриг настолько сильна, что ты рискнешь оставить своего ребенка без матери?

— Цезарь не хотел бы, чтобы я убегала, словно перепуганное дитя, — отозвалась Клеопатра. — Всегда можно найти способ без особого риска взглянуть опасности в лицо. Мне совершенно не обязательно появляться на Форуме в своем обличье.

Архимед улыбнулся — впервые за все это время.

— Ты — все та же маленькая девочка, которая мечтала удрать из дома с тем рабом, Спартаком. Ты никогда не изменишься.

Теперь толпы людей — и римлян, и чужеземцев — вливались на Форум, и каждый оплакивал Цезаря в соответствии со своими обычаями. Медленно шли иудеи в длинных черных одеяниях и поношенных шапочках, а их женщины что-то жалобно вопили на странном, гортанном языке. Белокурые галлы и бритты в штанах воздевали к небу золотые кирасы и издавали короткие пронзительные крики.

На Священную улицу рысью выехали римские стражники, с пением труб и криками: «Дорогу телу Цезаря! Дорогу нашему вождю!» Толпа расступилась. Появилась процессия магистратов, возглавляемая Антонием и его солдатами; они везли тело Цезаря на погребальной колеснице из слоновой кости. За ними шли музыканты, играющие траурную музыку. Далее несли одежды, в которые Цезарь облачался во время триумфов. Клеопатра узнала их, потому что эти одеяния были выставлены в кабинете Цезаря и Цезарь их ей показывал.