Чтение онлайн

Не могу я смириться с положением дел!

Не могу!

Судьба издевается надо мной.

Чувствую себя в ловушке и загнанным в угол. Волны гнева и бессилия накатывали одна за другой, угрожая захлестнуть меня. Злюсь на бабушку, девчонку и всех вокруг. Но больше всего — на себя, потому что не знаю, как выбраться из этого хаоса.

ГЛАВА 25

СОНЯ

Месяц в Германии тянулся как год, я ужасно соскучилась по родному городу и бабушке. Возвращение домой не принесло облегчения: сразу после прилёта пришлось снова лечь в больницу. Черепно-мозговая травма дала о себе знать. Больничные стены угнетают, несмотря на комфорт частной клиники и прекрасное обслуживание.

Я до сих пор не могу двигаться, тело словно окаменело. Физическая боль стала частью моей повседневности: каждый вдох и каждое движение отдаёт тупой болью в рёбрах, простреливая до затылка. Душевная боль ещё хуже — одиночество и беспомощность заполняют мысли. Кажется, что весь мир сжался до размеров этой палаты, где я заперта со своими страданиями.

Мысли пугают, разбиваясь об стену реальности. Вспоминаю бабушку, родной дом, запахи и звуки улицы. Но эти воспоминания приносят лишь тоску, напоминая о том, что сейчас я здесь, прикованная к постели, с ограниченной перспективой на будущее.

Ежедневные процедуры, осмотры врачей и тихое присутствие медсестёр стали рутиной.

Мне вручили новый планшет и телефон, пыталась отвлечься общением с девочками, которые сначала часто отвечали на СМС, а затем ответы стали прилетать в лучшем случае раз в неделю. Читала книги, но не запоминала содержания, фильмы проходили фоном.

С психологами отказываюсь работать. Они только добавляют мрачных мыслей, копаясь в моём подсознании. Тяжелее всего ночью, когда засыпаю, кошмары преследуют меня, напоминая о случившемся. Мне кажется, что жизнь остановилась, и будущее покрыто густым туманом неизвестности. Никаких радужных надежд, никаких иллюзий. Только суровая реальность и необходимость учиться с ней жить.

Размышляя, верчу в руках подписанный договор с Алевтиной Петровной. Ясно, что старая лиса ведёт свою игру и преследует собственные интересы. Особенно меня настораживает странный пункт о молчании касательно подробностей аварии. Теперь это секрет, который знают только несколько человек.

Я тоже добавила со своей стороны два пункта в договор. Первым пунктом — полное медицинское обследование для бабушки. Это не просто условие, а жизненная необходимость. Не могу рисковать здоровьем самого близкого человека. А моя инвалидность её подкосила. Вторым пунктом прописала просьбу о комнате в доме Бариновых. Не хочу, чтобы моё новое жильё напоминало больничную палату. Желание простое, но настойчивое: комната с обычной кроватью, без медицинского оборудования и без запаха лекарств. Я стремлюсь к нормальности, хотя бы в этом.

Понимаю, что возвращение к привычной жизни будет долгим и трудным процессом. У меня блуждает надежда, если окружу себя обычными вещами, это поможет быстрее вернуться к нормальной жизни. Не хочу больше чувствовать себя пациенткой.

Надеюсь, подписав договор, я не совершила ошибку. А если говорить откровенно, мне нужна помощь.

Я должна справиться со всем!

У меня вся жизнь впереди!

И прожить я хочу здоровым человеком!

В дверь палаты постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошёл Семён. Недовольно посмотрела на него, чувствуя, как раздражение накатывает на меня. Явился противный сын соседки, которого глаза бы мои не видели, особенно сейчас.

Как он узнал адрес?

И кто его пропустил?

— Привет. Я это… решил по-соседски поддержать и проведать, — топчется в дверях, держа в руках пачку вафель и сок.

— Здравствуй. Не стоило утруждать себя, — ответила и прикусила язык.

Сердце забилось быстрее от досады, что он видит меня в таком состоянии. Для меня это стресс!

Интересно, зачем припёрся? И какого фига он здесь забыл?

— Я гостинцы принёс, мы с мамой понимаем, как вам тяжело. Теперь только по праздникам вкусное себе сможете позволить. Считай, на Нину Семёновну внучка-инвалид свалилась, дорогое бремя. Вот решил побаловать, — подошёл он к кровати и протянул мне свои угощения.

Благодетель, как сахарок для лошади притащил! Интересно простого спасибо достаточно? Или необходимо показать радость и пробежаться по палате галопом?

— Я не голодаю, но за заботу спасибо, — сдержанно кивнула на тумбочку возле кровати.

— А–а-а, да, забыл, что ты немощная, — проследил глазами за моим жестом и суетливо кинул продукты на тумбочку.

Задержала дыхание от возмущения, понимая, что предстоящий разговор будет неприятным. Не в угощениях дело, это всего лишь предлог, он пришёл за сплетнями! Их семья — главные сплетники нашего района.

— Я не немощная, как ты выразился, зачем мне держать в руках продукты, если в палате есть тумбочка, — прошипела в ответ.

— Сонь, при мне можешь не притворяться. Знаю, что твоя нормальная жизнь закончилась, — он пригладил своей ручищей солому на голове. — Я чего на самом деле пришёл, — посмотрел на меня с сожалением и замолчал.

— Пауза затянулась, говори, — зашипела на него.

— По поводу предложения… ты не обижайся… но калека в жёны мне не нужна.

— Вышел из палаты, — меня снесла волна негодования и бессилия.

— Обиделась? — Непонятливо уставился на меня.

— Я! Сказала! Вышел из палаты! — Закричала, больше не сдерживая себя.

— Думал, ты понятливая, мне нужна здоровая баба, а ты… — махнул на меня рукой и, развернувшись, направился к двери.

Дотянулась до тумбочки и, взяв в руку яблоко, кинула, попав в его спину.

— Дура!

— Козёл!

Он вышел под мои крики, громко хлопнув дверью. Всхлипнула и почувствовала солёные дорожки на щеках, зло стёрла их ладошкой. Визит Семёна нарушил моё хрупкое спокойствие.

Дверь палаты снова открылась, и в комнату вошла бабушка. Увидев мои слёзы, она сразу же кинулась к кровати, обеспокоенная и взволнованная.

— Сонечка, ты чего плачешь? — спросила она с тревогой в голосе.

Я больше не сдерживала свои эмоции. Плач перешёл в рыдания, и все обиды на несправедливую жизнь прорвались наружу. Через всхлипы рассказала ей про визит Семёна.

Бабушка внимательно слушала, и с каждым сказанным словом её лицо становилось всё мрачнее.

— Сонечка, не переживай, — сказала она тихо. — Я поговорю с Валей и выскажу всё, что думаю о поведении Семена. — Стараясь успокоить меня, поглаживала по волосам и шептала слова утешения.

— Бабушка, я калека! Они правы, — взвыла я от обиды.

— Неправда, внученька, врачи сказали, ты будешь ходить. Наберись терпения и сил. А на дураков не обращай внимания и выбрось его слова из головы.

— Я не верю в чудо…

— А зря… Всё будет хорошо!

Бабушка находила правильные слова, ими разгоняя мои страхи и обиды. Горечь понемногу начинала отступать под ласковые утешения. Чувствуя её тепло и поддержку, постепенно успокоилась.

Мы обсудили: предстоящий переезд и договор с Алевтиной Петровной.