Чтение онлайн

— Ну это... болезную. У тебя же вес как у ребёнка! Родить-то сможешь? — он точно нарывается.

— А ты, значит, мечта?! — всё терпение лопнуло.

— Хочешь сказать, нет? — кривит губы в улыбке. — Работаю, машина есть, вредных привычек не имею, — не почувствовав моего напряжения, продолжил он себя закапывать.

— Тебе честно? — придирчиво окинула его взглядом. — Я замуж по любви хочу, а не за кого попало, да и разница в возрасте у нас большая. И если уж совсем хочешь на правду нарваться, то в зеркало посмотри! Мы с тобой не подходим друг другу, как лёд и пламя!

— Теперь понятно, почему после школы никуда не поступила: ты глупая, потому что... — смеется, как идиот, над своими остроумными словами. — Какая любовь в наше время.

— Искренняя и чистая. И к твоему сведению, я поступила в самую престижную балетную академию страны. Но ты голову такими сложными словами не забивай, за дорогой лучше следи, — закончила тираду и отвернулась, демонстрируя нежелание продолжать беседу.

И Семён меня удивил, замолчав, дал передышку моим ушам и нервам. Сегодня он меня довёл, обычно я терпеливее, молчу или начинаю переписываться с Юлькой, показывая, что мне не до разговоров.

Будет мне про образование рассказывать, ладно бы сам имел хоть колледж и специальность, так он после армии никуда не поступил учиться. А с одиннадцатью классами у тёти Вали получилось его по знакомству устроить только сторожем на буровую, где он запускает машины и рабочих на объект.

О внешности молчу: лицо обрамлено редкими, слегка засаленными волосами каштанового цвета, которые давно просят визита к парикмахеру. Под густыми нависшими бровями — маленькие, водянисто-карие глаза. Нос крупнее обычного, а губы тонкие, с небольшой складкой в углу, придающей лицу вечно усталое выражение. Одевается странно и неопрятно: растянутая футболка с логотипом какой-то рок-группы, от которой давно пора избавиться, и изношенные джинсы, потёртые на коленях. Завершает этот модный образ обувь: сандалии, обутые на носки. На пальцах — заусенцы, грязь под ногтями и небольшие порезы. От него всегда пахнет потом и табаком. Как мужчина он меня совсем не интересует. Его неопрятный вид и навязчивость вызывают лишь отвращение.

Вижу впереди очертания академии и облегчённо улыбаюсь. Ура! Мои мучения закончены. Только он останавливается, сразу берусь за ручку, открываю дверцу и выпрыгиваю из машины.

— Спасибо, что довёз. Пока!

— Сонь, я же вечно предлагать не стану, не упусти свой шанс. Потом жалеть будешь, — кричит мне вслед.

Хмыкнув, хлопаю его корытом от души. Развернувшись, бегу к зданию, спиной чувствуя, как он злится из-за моей выходки.

ГЛАВА 4

СОНЯ

Сегодня был особенно жаркий день: первое августа било все рекорды по температуре, асфальт буквально плавился под ногами. Идя по тротуару к академии, прикрыла глаза от палящего солнца, пытаясь отвлечься, рассматривая прохожих. Жара вызвала лёгкое головокружение и усталость, и я с нетерпением ждала, когда смогу укрыться в прохладных залах учебного заведения.

Мысли о новой балетной форме немного поднимали настроение. Долгожданные обновки, которое мне купили после экономии. Людмила Николаевна хоть и ругалась каждую тренировку на меня, но проявила понимание и дала время до следующей пенсии бабушки. Мысли внезапно прервались. Почувствовав между лопатками жжение, я ощутила странное ощущение, что на меня кто-то смотрит. Это неуловимое чувство заставило меня обернуться. Я заметила мужчину, с которым вместе выходила из автобуса. Кажется, он следует за мной. Пытаясь успокоиться, продолжила идти, но чувство тревоги нарастало с каждым шагом. Несколько раз обернулась, но не смогла рассмотреть лица — он держался на расстоянии, на голову накинут капюшон, видно только нос и губы, словно нарочно скрывается. Странно, что в такую жару он одет в чёрный спортивный костюм размера оверсайз и чёрные кроссовки. Я понять не могу, кто под одеждой: парень или мужчина, какого он возраста и телосложения. Каждый раз, оборачиваясь, сердце начинало биться сильнее, словно предупреждая об опасности. Жара усиливалась, казалось, воздух вокруг стал ещё тяжелее. Паника подступила к горлу. Холодный пот выступил на лбу, и мне стало трудно дышать. Ускорила шаг и ещё несколько раз обернулась на него. Мужчина, заметив мой взгляд, свернул в переулок и исчез из виду. Я вздохнула с облегчением. Сердце колотилось в груди, но страх постепенно уходил, уступая место облегчению. Остановилась на мгновение, чтобы успокоиться окончательно, затем поспешила к школе, стараясь забыть произошедшее. Постаралась переключить мысли на предстоящую тренировку и отвлечься от пережитого испуга.

— Привет, девочки, — сказала, заходя в раздевалку.

— Привет, Сонь. А мы обсуждаем наши планы, почему бы нам не собраться в эти выходные и не повеселиться? — предложила Маша.

— Простите, — вылетела из раздевалки Аня, зажав рукой рот.

— Минус одна на выходные, — язвительно произнесла Юля.

— Может, помощь нужна? — я отложила вещи и встала с лавочки.

— Ей уже ничем не поможешь, — поймала меня за руку подруга. — Пусть решает, прерывать или рожать, — кривит лицо брезгливо.

— Попала она, — подхватывает Марина.

— Она что, беременная? — я в шоке от услышанного.

Присаживаясь обратно на скамейку, гоняю в мыслях вихрь вопросов. Нам по девятнадцать лет. Я знаю, что ни у одной из девочек нет постоянного парня, кроме Юли. И то, у неё взрослый мужчина, она вскользь всегда о нём упоминает. Да и встречи у них по графику. Интересно, кто отец ребёнка Ани?

— Прикинь, — глумится Рождественская.

— Юль, не время для сарказма!

— Ой, не включай моралистку, — отмахивается она. — Нам не по шестнадцать, и спать с парнями уже можно. Да и тебе советую попробовать. Пора уже узнать, что такое оргазм, — язвительно говорит, пытаясь меня задеть.

— От секса не только оргазм, но и дети! Вы бы, девочки, получше изучили способы предохранения, а потом уж рассуждали о половой жизни, — завязав ленты, встала и направилась на выход из раздевалки.

Надоели они со своим буллингом. Подумаешь, у нас разные взгляды на жизнь, это не даёт им права надо мной смеяться и обижать. Я же им не говорю, что у них аморальное поведение. А Рождественская — вроде подруга, но как только дело доходит до шуток в мой адрес, так она в первых рядах. Раздражённая, вхожу в зал и встаю перед зеркалом. До начала занятий много времени, начну разминку и потренируюсь над «Дегаже» и доведу до совершенства «Гран батман».

Вокруг тишина, лишь едва уловимый шорох пуантов по паркету нарушает безмолвие. В зале прохладно, напряжение и концентрация согревают тело, наполняя энергией каждую мыщцу. Медленно поднимаю руки в первую позицию, плавно перевожу их в изящные линии второй. Любуюсь своей фигурой в зеркале, безупречной, как у фарфоровой статуэтки. Внимательно слежу за своими движениями, выполняю «Плие». Сгибая и выпрямляя колени, чувствую, как мышцы ног напрягаются и расслабляются. Выполняю «Релеве». Стопы твёрдо стоят на пуантах, удерживая идеальный баланс. Движения медленные и контролируемые, как будто провожу невидимую линию в воздухе. Высоко подняв ногу, тело стремительно вытягивается вверх, как будто я хочу достичь самого неба и соединить тело и дух в одном порыве к совершенству. Каждое вращение не просто движение, а выражение внутренней силы и страсти к танцу.

— Браво! — по залу раздаются громкие аплодисменты. Замираю и опускаю голову. — Вот, учитесь, девочки и мальчики, как нужно чувствовать танец! Соня, молодец, только в следующий раз «Ассамбле» делай чётче, мышцы ног должны работать и гореть!

Слушаю ректора, мне неловко, ведь я начала тренировку раньше не чтобы выделиться, а просто хотела отработать некоторые элементы.

— Учту в следующий раз, — ответила, не поднимая головы.

— Ой, опять отличилась… — прошёл шёпоток за спиной Людмилы Николаевны.

— А ну-ка, замолчали! И встали в позиции.

— И когда же тебе надоест, — сердито кинула Юля.

Я заняла своё место рядом с ней и ответила:

— Я не делаю ничего сверхъестественного, и вы так можете.

Подруга промолчав, отвернулась. Закончив тренировку, Людмила Николаевна произнесла:

— Макарова, Держинский, прошу в мой кабинет.

Тишину нарушил взволнованный шёпот остальных учеников. Мы с Максимом, переглянувшись, направились вслед за ней. Зайдя в кабинет, нам предложили сесть на диван, Людмила Николаевна села в кресло за стол.