Чтение онлайн

На сцене, словно впервые до нее дорвался, молодой китаец лет двадцати шести-двадцати семи, в кремовых брюках и голубой льняной рубахе, скользил, кружился и отбивал чечетку. Его руки казались одновременно напряженными и расслабленными. Стук его подошв, когда они касались паркета, волнами разносился по всему полу и отдавался у меня в позвоночнике. Его набриолиненные волосы блестели, но танец растрепал прическу, и несколько прядей падали на лоб. Это заставляло его вскидывать голову после каждой танцевальной фразы, чтобы волосы не закрывали ему глаза. Он был высок, почти метр восемьдесят, что для китайца редкость. Он танцевал без музыки, но ноги выбивали все убыстряющийся ритм. Рра-та-та-та-та, тат, тат, поворот, скольжение. Теперь его руки и ноги двигались, как лопасти ветряной мельницы.

Группа поддержки разразилась аплодисментами. Грейс сияла от удовольствия. Все это было гораздо лучше телефонной станции. Закончив выступление, танцор взял полотенце и вытер пот. Потом соскочил со сцены и уселся на складной стул возле женщины и двоих мужчин, сидевших к нам спиной. Я сосредоточила все внимание на девушках возле сцены. Две из них были в костюмчиках, как у Грейс, остальные в обычной одежде. Никого из них я раньше не видела.

Воздух, которым я дышала, казался мне чистым и свободным. И в этот момент я увидела ее, девушку, державшуюся особняком. Внезапно мне захотелось бежать отсюда куда глаза глядят, но Грейс схватила меня за руку, крепко ее сжала и потащила через весь зал к созданию, разительно отличающемуся от всех остальных в этой комнате. Казалось, кожа девушки излучала свет. Ее гладкие черные волосы были оттенены парой поразительно белых гардений, заколотых над левым ухом. Глаза сверкали, а идеальной формы губы красиво изгибались. На ней были брюки для чечетки и бледно-розовая блуза с пышными вышитыми рукавами, которая чем-то напоминала наряд Грейс. На ногах красовались высокие носки с кружевными воланами и простые черные туфли на двухдюймовых каблуках.

— Садитесь со мной! — взволнованно воскликнула она, когда мы приблизились. — Я тоже тут никого не знаю. Я — Руби Том.

— Элен, — представилась я и приложила руку к груди.

— А я — Грейс.

— Представляете, Эдди By! — восторженно воскликнула Руби.

— Эдди By? — отозвалась Грейс.

Каждая из нас в этот момент внимательно оценивала двух других, чтобы определить, насколько мы подходим друг другу. Руби и Грейс выглядели бледно в своих самодельных нарядах, а я была одета лучше всех остальных в этой комнате. Руби обладала тонкими и деликатными чертами лица, Грейс — идеальными скулами, а мое лицо было более круглым и пухлым. Руби сверкала красотой, внешность Грейс можно было описать четырьмя словами: «стройные ноги, пышный бюст», — но в остальном мы были очень похожи: миниатюрные, худенькие, с черными волосами, ниспадающими на плечи. Вот только гардении в волосах Руби делали ее роскошным и грациозным журавлем в окружении кур. Закончив взаимную оценку, мы слегка сменили позы. Нет худа без добра.

— Ну, мужчина, который только что танцевал, — снова заговорила Руби, словно бы никакой паузы не было. — Правда, Эдди потрясающий? Прямо Фред Астер![8]

— Только китаец, — тихо заметила Грейс.

— Его и называют китайским Фредом Астером! — воскликнула Руби, хлопнув себя по бедру. — А вы пробуетесь на подтанцовку? Я не помню вас на пробах ни в «Ли По», ни в «Скай Рум». Но вы и сами знаете, как это бывает: новые девушки приезжают каждый день, и каждая из них пытает удачу, не здесь, так в другом клубе.

— А в других клубах уже набрали танцоров? — поинтересовалась Грейс.

— Я этого не говорила, — ответила Руби. — Просто меня там не взяли. Сегодня тут есть еще парочка новеньких, а к концу дня и завтра их будет еще больше.

— Похоже, ты все тут знаешь. Ты сама отсюда? — спросила Грейс.

— Да нет. — Руби поправила волосы. — Я родилась в Лос-Анджелесе, у родителей была сувенирная лавка напротив театра «Орфей». Какие там шли классные водевили, когда я была маленькой! Я тогда пела и танцевала прямо на улице возле магазина, просто так, удовольствия ради. Люди останавливались посмотреть, а братья обходили толпу с шапками, прося монеты. Вот это было время!

Руби бросила на меня взгляд: «Что скажешь?» Но я никак не могла взять в толк, что именно я должна была сказать такой девушке, как она. Помимо всего прочего, эта девушка была cheung hay — «болтушкой», поэтому я решила помалкивать.

— А недавно мы махнули на остров Терминал, в Лонг-Айленд, — продолжила Руби. — Мой папаша захотел вернуться к рыбной ловле. Мама у меня учительница. Она сказала, что поедет куда угодно, где она будет нужна детям, вот только родители по-прежнему не были счастливы. Они решили, что нам надо переехать на Гавайи.

— На Гавайи? — вырвалось у Грейс. — Как здорово! Это же даже не территория США! Ты поэтому так разговариваешь?

— Как разговариваю?

— Ну, используешь всякие словечки: «классные», «удовольствия ради», «махнули».

— А, это все моряки! А что касается Гавайев, то это типа протекторат или что-то в этом роде. — Руби пожала плечами. — Моя семья прожила там около пяти лет. Теперь родители говорят, что хотят вернуться домой. Махнуть домой, пока размах хорош. Но я сказала папаше, что люблю блеск и праздник. Что я хочу стать знаменитой.

— И я хочу стать звездой… — начала было Грейс.

— Папаша спросил, зачем мне вообще возвращаться в Америку, — продолжила Руби, снова перебив Грейс. — Он сказал, что американцы никогда не примут нас как равных.

— Мой отец тоже так говорит, — нерешительно произнесла я, но Руби не было никакого дела до того, что я хотела сказать.

— Я поехала с ними на Гавайи, — продолжила щебетать она. — Но не прекращала занятия балетом и чечеткой, вдобавок еще я разучила танец хула. Я покажу вам, что это такое.

Она на мгновение замолчала, сосредоточившись на Грейс.

— А ты что скажешь?

— Я занималась балетом, чечеткой, игрой на пианино и вокалом. — Но в этот момент один из сидевших рядом с танцором мужчин встал и захлопал в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Я присмотрелась к нему повнимательнее и узнала его. Это был Чарли Лоу. Он построил первый многоквартирный жилой дом для китайцев, «Апартаменты Лоу», на Пауэлл-стрит. Скорее всего, он считал себя самым важным человеком в Чайна-тауне, но если бы он был им на самом деле, то непременно узнал бы меня с первого взгляда. Но этого не произошло. Он просто являлся удачливой посредственностью среднего возраста. Судя по его упитанности, этот человек мог себе позволить хорошо питаться даже в тяжелые времена. Народная мудрость гласит: рыба последней понимает, что живет в воде. Это означало лишь, что Чарли был самой крупной рыбой в пруду только до тех пор, пока там не появится кто-то покрупнее и позубастее. Кто-то вроде моего отца.

— Я — Чарли Лоу, — объявил он. — Эта миниатюрная женщина с сильнейшим голосом, Ли Тай Минг, моя жена. А эти два ковбоя, — он жестом указал на мужчин, сидевших на стульях, — Уолтон Биггерстаф и Эдди By. Один ваш хореограф, а второй танцор. Я думаю, вы догадаетесь, кто из них кто. — Последняя реплика вызвала волну смеха. — Этот клуб станет лучшим ночным клубом Сан-Франциско. Да, это не первый китайский клуб, но он — первый китайский клуб за пределами Чайна-тауна. Мы привлечем к себе самых разборчивых ценителей Сан-Франциско. И я имею в виду lo fan[9].

Грейс нахмурилась. Ума не приложу, как можно не знать основных слов китайского языка!

— Он говорит о западных людях, о «белых призраках».

Когда Чарли спросил: «Кто из девушек умеет петь и танцевать?» — я было поднялась вместе с несколькими другими, но Грейс и Руби потянули меня обратно.

— Подожди! — прошептала Руби. — Слушай, что будет дальше.

Чарли посмеялся реакции других девушек.

— Девочки, вы не так меня поняли, — продолжил он. — Мы и так знаем, что вы не умеете танцевать. Где вы могли этому научиться? Вы же все из приличных семей. Я прав? — В ответ девушки, которые встали, тоже сели на свои места. — Сейчас мы хотим посмотреть, умеете ли вы двигаться. Если вы умеете двигаться и хороши собой, то мы научим вас танцевать. Это будет не трудно, даю вам слово. Самое главное сейчас, чтобы вы были красотками. Вы меня поняли?