Чтение онлайн

Коридорчик, куда выходило купе Тима, заканчивался дверью с разноцветными витражами. Две створки легко отъехали в стороны, и Тим оказался на верхнем ярусе вагона-гостиной. Утреннее солнце было ещё совсем низко над горизонтом, и ярко-жёлтые лучи почти не проникали в вагон – только возле окна, где вчера До готовила чай, сверкали чашки и стаканы.

Тим спустился вниз и нашёл на журнальном столике стопку тонких книг. Пролистав верхнюю, он с удивлением увидел иллюстрацию, на которой девочка в белом переднике разговаривала с гусеницей. Тим хмыкнул: с лошадьми или собаками ему разговаривать приходилось, а вот с гусеницей… Интересно, о чём могла быть такая беседа? Усевшись в кресло, Тим начал читать с первой попавшейся строки, но потом пришлось вернуться на страницу раньше, а затем и вовсе к началу. Солнце тем временем поднялось выше, вместо ровной степи за окнами появились высокие холмы, поросшие хвойным лесом, и несколько минут Тим смотрел на незнакомый пейзаж. Поезд ровно и мягко скользил мимо рощ и зелёных склонов, большие часы отмечали звоном каждые четверть часа, а Тим то и дело переворачивал страницы или внимательно рассматривал новую картинку.

В девять в зал впорхнула До.

– Привет! Выспался?

– Конечно! Я всегда встаю в шесть, а сейчас уже вон сколько…

– А что же чаю себе не налил?

Тим удивлённо пожал плечами:

– А разве можно?

До только махнула рукой и сама зазвенела чашками. Тим пересел к ней поближе и, заложив книгу пальцем, смотрел, как До заваривает чай.

– До… я буду всякие вопросы задавать… ладно?

До кивнула:

– Ну и какой первый?

– А почему тебя так зовут?

– Потому что я была раньше всех.

– То есть?

– Вот то и есть. Я была здесь до того, как появились другие. Сначала мы с хозяйкой обходились вообще без имён. Но потом с ними стало удобнее.

– И давно вы так ездите?

– Очень. Ещё с тех пор, когда всё это не было поездом. Тебе с лимоном?

Тим механически кивнул и тут же получил в руки блюдце с чашкой. До подвинула к нему блюдо с булочками и печеньем и начала что-то высматривать на полках. Потом взлетела по лестнице не антресоль и радостно воскликнула:

– Ага! Вот она!

За распахнутыми нижними дверцами книжного шкафа стояла золотая карета, которую везли десять запряжённых цугом лошадей.

– Вот так мы и ездили, пока не появился поезд. А ещё раньше…

Но тут До прервали: по лестнице к ним поднималась молодая женщина с такими пронзительными и мудрыми карими глазами, что Тим сначала не мог оторваться от этого взгляда.

– Тим, это Марта! – До обрадованно потащила мальчика знакомиться. – Представляешь, Тим решил измучить меня дурацкими вопросами.

Марта положила руку на плечо Тима, разглядывая его с явным удовольствием.

– Это нормально. Нам предстоит долгий путь. Очень-очень долгий. Нужно получше узнать друг друга. Да, Тим?

Тим кивнул.

– Странное место, да? – Марта обвела взглядом вагон. – Что ты о нём думаешь?

Тим вспомнил свои вчерашние рассуждения и тот вопрос, который собирался задать хозяйке.

– Думаю, что это… это такой рай. Я же вчера умер, меня сбил поезд – правда?

Марта и До переглянулись и вдруг начали смеяться – особенно звонко хохотала, конечно, До. Потом Марта приобняла Тима за плечи и повела вниз, к чайному столу.

– Однако у тебя и мысли… О да, мы вроде как чуть тебя не сбили. Ты же умудрился выскочить прямо на рельсы. Но этот поезд никогда никого не сбивает. Я тебе больше скажу: есть огромная куча людей, которые его вообще не видят. Видят ржавые рельсы, слышат шум ветра – и всё. Через пару часов мы подъедем к одному очень большому городу. И проедем прямо сквозь него. И никто ничего не заметит. Ну, или почти никто.

Марта приняла чашку из рук До, сделала глоток, а потом продолжила:

– Ты знаешь, некоторые даже пробуют разобрать пути. Да! Всё время рельсы где-нибудь да открутят. А кое-где их и не было никогда. Но Кра это вряд ли остановит. Он умеет делать вещи из песка и ветра, его мысли – синий огонь, который бежит далеко впереди. Поэтому нам ничего не угрожает.

Тим молчал, обдумывая услышанное. Наверное, вид у него был настолько потерянный, что До начала теребить волосы на его макушке:

– Эй? У тебя всё нормально?

Тим уже в который раз просто кивнул. Марта тем временем взяла было пирожное с кремом, но вздохнула и положила обратно:

– Потолстею ещё…

После всего сказанного это звучало так не волшебно, что Тим прыснул. А Марта опять пристально посмотрела на него:

– Ну, а теперь и мне задай какой-нибудь вопрос.

Тим задумался:

– Если я жив-здоров и здесь… то почему? Почему я в поезде?

– Потому что ты его увидел.

Они говорили ещё долго. Тим рассказывал, как он жил прежде, о мальчишках с соседних ферм, об Оврагах, о своей любимой собаке, которая умерла от старости в прошлом году, о старике, с которым Тим ловил рыбу.

– Он ведь тоже видел поезд, да?

Марта печально покачала головой:

– Он тогда был ещё мальчиком. И так испугался, что бросился бежать – мы ничего не смогли сделать. Потом он, конечно, понял, но поезд был уже далеко. Я думала, он придёт в следующий раз – он же знал про третье июня…А выходит, он приберёг место для тебя.

– Значит, не каждый, кто видит, садится в поезд?

– Конечно нет. Так и стоят перед опущенным шлагбаумом. А шлагбаум-то – вот здесь, – и Марта, как до этого До, потрепала Тима по макушке.

Среди холмов за окном всё чаще мелькали дома, заборы, трубы, повозки, пешеходы, вывески, мосты, столбы, потом всё это начало сливаться в одну сплошную картинку, и До закружилась по залу:

– Город, большой город!

– Как сразу получилась вертихвосткой, так такой и осталась… – с улыбкой прошептала Марта. – Ну что, пора?

Легко подхватив стул с резной спинкой, До поставила его в середине зала и села, чуть закинув голову. Марта встала позади и положила ладони на виски До. И тут Тим начал слышать музыку. Точнее, сначала появился странный нарастающий звук, напомнивший гудение улья; вскоре к нему добавился ритм – как будто стучали колёса, но каждое из них отбивало свою ноту. Потом зазвучало пианино, скрипки, и лицо До начало преображаться: вместо вечной улыбки и лукавых глаз на нем стали появляться быстро сменяющие друг друга картинки и лица – мужские, женские, детские… Тим потрясённо смотрел на эту чехарду образов, подходя всё ближе, и в конце концов До взяла его руки и прижала к своим щекам. В ту же секунду скрипки неизвестно откуда звучащей музыки взвились с новой силой, и Тим задохнулся от хлынувших в его голову образов и эмоций. Он почувствовал, как живут люди в этом городе, как они любят и ссорятся, на что надеются и о чём мечтают… Девочка, прыгающая по мостовой с холодящим руку мороженным, пожилой джентльмен, отчаянно пытающийся найти своего пропавшего рыжего кота (даже в боку закололо), пьянчужка, только что вышедший из бара и довольно щурящийся на солнце, портниха, которая расстроилась, что на этой неделе заработала совсем мало и не сможет купить новые серьги, – в голове Тима толпилось столько людей, о которых он ещё часом ранее не имел ни малейшего представления, вокруг билось столько сердец, что он не выдержал и заплакал. В голове До проносились образы, и Тим жадно смотрел на них, хотя по щекам текли слёзы, а горло сдавило так, что он не смог бы сказать ни слова.

Потом музыка стихла, перейдя в привычный еле слышный гул колёс, мягко несущих поезд на восток, и на душе у Тима стало так светло и спокойно, что он улыбнулся и, вытерев слёзы, осознал, что так же широко улыбаются молча смотрящие на него Марта и До.

– Он понял… – первой подала голос До.

Марта несколько мгновений неподвижно смотрела на Тима, а затем медленно опустила веки. До стремительно подставила ей стул, помогла сесть и, взяв Тима под руку, повела к лестнице на антресоль: