Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Люг пальцами пытался опознать вырубленные на надгробии буквы. Нога его поскользнулась на мокрой траве. Ударившись коленом о надгробие, он выругался по-соктски.
— Так, — сказал царь и снова взялся за край плиты.
— Постой, я помогу! — воскликнул сокт.
Но Фаргал уже сдвинул камень (вместе с опершимся на него Люгом) и повел его в сторону под омерзительный скрежет проржавевшего механизма.
Когда щель стала достаточно широкой, Фаргал соскочил вниз.
— Прыгай! — крикнул он оттуда сокту.
Люг прыгнул в открывшуюся яму. Он был готов к тому, чтобы услышать под ногами хруст человеческих костей. И услышал их. Тем не менее это была не могила. По крайней мере, не только могила.
Фаргал поднял руки, пошарил наверху, закряхтел.
Плита снова повернулась со скрежетом и отрезала последний проблеск света.
— Демон! — проворчал Фаргал. — Пальцы порезал! От рычага совсем ничего не осталось!
— Как твой камешек? — спросил Люг.
По крайней мере, дождь больше не лил им на головы.
— Поет! — ответил Фаргал и продемонстрировал огонек.
— Эх, сюда бы мой меч! — вздохнул он.
Сокт услышал, как царь вытянул из ножен клинок, который достался ему от ремийца.
— Это еще зачем? — насторожился он и поглядел на свой браслет.
Тот слегка засветился, повинуясь желанию хозяина. И потеплел: здесь присутствовала враждебная магия. Ну и что с ней делать?
— Пойдем, что ли, мой царь? — предложил сокт.
И друзья двинулись навстречу неизвестности.
Глава одиннадцатая
— Кэр… — негромко позвала Ирдик, и глаза царя открылись.
Кэр смотрел на лицо девушки, и ему казалось, что он все еще спит. Юноша не помнил, кто она. Эти воспоминания были укрыты магом. Но даже маги полностью не властны над человеческими снами. И над теми, кто любит. Пленка волшебства лопнула, и Кэр вспомнил!
— Ирдик? Ты?
Кен-Гизар шумно выдохнул.
Кэр быстро взглянул на него и тут же оказался сидящим на кровати. Босой ногой сын вождя нащупал меч. Теперь он в любой момент мог схватить оружие.
— Кто это, Ирдик? — резко спросил он, указав на посланника.
— Я — Кен-Гизар! — с достоинством, но стараясь не делать лишних движений произнес сокт. — Посол объединенного Совета Священных островов Сок!
«Вот! — мелькнуло в голове Кэра. — Первый враг!»
Должно быть, мысли его отчетливо проступили на лице, потому что Кэр увидел: пожилой мужчина, оказавшийся тем самым Кен-Гизаром, напрягся. Самериец уловил даже слабый запах, который исходит от человека при возбуждении или страхе. И тем не менее этот Кен-Гизар держался неплохо. Хотя его кинжал немногого стоил против меча Кэра.
Посланник Священных островов старался выглядеть уверенным и спокойным. Он очень хорошо понимал, что его жизнь сейчас зависит от самозванца. В очередной раз посланник пожалел об ушедшей молодости: будь сокт лет на пятнадцать моложе, они еще потягались бы!
— Он — друг! — твердо ответила Ирдик. — Это он привел меня к тебе!
— А ты, ты — друг? — спросил Кэр, пристально глядя на девушку.
Лицо Ирдик окаменело. Она попыталась что-то сказать, но не могла. Губы не слушались ее.
И сын вождя забыл о сокте, о мече, о том, что он сидит на ложе императора Карнагрии.
— Прости меня! — прошептал он, нежно обнимая девушку. — Прости!
Ирдик заплакала.
Кен-Гизар с облегчением перевел дух. Нет, этот мальчик, так похожий на мужчину, больше того — на самого императора Карнагрии, не станет убивать из одной предосторожности.
Посланник подошел ближе и опустился на край постели на расстоянии вытянутой руки от молодых людей. В ушах его шумела кровь, а тело охватила предательская слабость. Но он не имел права расслабляться.
«Думать! — приказал себе посланник. — Думать!»
Кто-то превратил пятнадцатилетнего юношу во взрослого мужчину. Кто-то снабдил его всем, даже шрамами Фаргала, и проделал работу настолько хорошо, что обманул царского лекаря. Кто? Зачем? И еще: если подменен царь, значит — и Люг! Кто скрывается за чудовищным маскарадом? Кто-то, кому по силам дать юному самерийцу могучее тело Фаргала!
Глядя на мускулистую руку, обнимавшую хрупкие плечи девушки, Кен-Гизар подумал: эти мышцы немногим уступят громадным бицепсам настоящего царя! Этот «кто-то» еще и уговорил Кэра стать царем. Кен-Гизар, поглядев на самозванца, был склонен поверить утверждениям Кайра о верности соплеменника.
И при этом чар на царе нет. Это говорит об огромной, почти божественной мощи врага. Шрамы — пустяк. Покрыть тело нужными отметинами, а потом заживить их могут многие. Сильный маг может и состарить человека лет на десять. Иное дело — изменить внешность, доставшуюся от отца с матерью. Полностью изменить облик, привычки, манеру держаться… Хорошо, если враг воспользовался случайным сходством! Но, судя по множеству совпадений, это не так. И ни следа приложенных чар!
— Кэр, — негромко произнес посланник, — может быть, расскажешь, как ты, сын вождя из Самери, оказался в царских покоях?
— Чем плох сын вождя Хардаларула? — мгновенно ощетинился самериец.
— Ничем, — согласился Кен-Гизар. — Но Фаргал — мой друг!
Тень скользнула по лицу Кэра. И не осталась незамеченной.
— Или был моим другом, если его уже нет в живых! А человек, который полагает своим другом тебя, — сокт заметил, как пальцы самерийца сжали край одеяла, — говорил мне, что доверяет твоей преданности царю Карнагрии!
— Кто? — холодно спросил Кэр.
— Кайр!
— А… — мышцы молодого воина расслабились. — Ему можешь верить!
— Однако ты здесь! — напомнил посланник.
Кэр промолчал. Ирдик сердито глядела на сокта.
Видно было: она готова защищать самерийца от любых обвинений.
— Он мертв? — спросил Кен-Гизар.
— Думаю, что да, — неохотно проговорил сын вождя. — Но его можно считать мертвым… для Карнагрии. Я защищал его, пока мог. Но мне показали…
Я решил, — поправился он, — что, заняв место на Кедровом Троне, окажу услугу и Фаргалу. Если ему небезразлична судьба его империи. Да я ничем не хуже его! — с ожесточением произнес самериец.