Фарисея. Послесталинская эпоха в преданиях и анекдотах
Шрифт:
Не ПУГОй нас!
Нас исПУГОм не возьмёшь!
Тбилиси — Баку — Вильнюс — далее везде.
Путчисты, не способные ни на что, способны на всё.
— А где ГКЧП?
— В Кремле.
— Надолго?
— Пока закуска не кончится.
Путчисты врут, обещая нам по отдельной квартире. Мы не врём, обещая им по отдельной камере.
У премьера Павлова, по одним сведениям, начался гипертонический криз, по другим — «медвежья болезнь».
А среди путчистов согласья нет.
Кремлёвских чаушесок из кресел на нары!
Янаев! Россия не секретарша!
Хуже ига Мамаева руководство Янаева.
Премьера Павлова в народе звали Падловым.
Забьём заряд мы в тушку Пуго.
История болезни. В 1964 году, купаясь в Чёрном море, Хрущёв нырнул премьером, а вынырнул пенсионером. В 1991 году Горбачёв был отрезан от мира в Форосе.
Диагноз: морская болезнь. Купание в Чёрном море опасно для здоровья президентов и генсеков.
Путчисты ввели в Москву войска и забыли дать сухой паёк. Солдат подкармливали москвичи, Попов и Ельцин.
У танкистов не было карт Москвы, они спрашивали у прохожих, как проехать к Белому дому.
Когда ждали атаки на Белый дом, на баррикаду пришёл священник. Он сказал: «Поздравляю вас, соотечественники! Бог послал нам заговорщиков. Они объединили вас. Всё как в 17-м году, но сейчас Бог с народом, и народ с Богом!»
Танки, перешедшие на сторону Белого дома, превратились в цветочные клумбы.
Юноша, пришедший защищать Белый дом, позвонил отцу — полковнику КГБ и сказал: «Я понял, ты фашист!»
— Горбачёв вошёл в историю.
— Вошёл. А сейчас влип.
Они проиграли потому, что у них было непроизносимое название.
Говорят, что мэр Москвы Гавриил Попов во время государственного переворота отключил в квартирах заговорщиков газ и воду.
К набережной у Белого дома подошёл маленький кораблик. Это речники выказали солидарность с правительством РСФСР. На баррикадах шутили: «Это наша „Аврора“.»
По мегафону: «Просим всех отойти не менее чем на 50 метров от Белого дома, чтобы в случае обстрела здания не пострадать от осколков стёкол!»
— Да, на хороший митинг мы попали.
Погибли один рабочий, один кооператор и один интеллигент. Это точно отражает социальный статус защитников демократии.
Контролёрша в метро на «Баррикадной» пропускала без денег ребят, уходивших утром с дежурства у Белого дома.
Путчистам полный кобец.
Вечером 21 августа Хазанов с балкона Белого дома продекламировал: «С нами Ельцин и Кобец, хунте наступил…»
Наполеон утверждал, что выиграть сражение при Ватерлоо ему помешал насморк. Насморк погубил и Янаева.
Генералы, которые кричали: «Пресса разлагает армию!» — были правы. Её основательно разложили, если она отказалась стрелять в свой народ.
Огромная толпа оказалась чудом самоорганизованности и дисциплины: тишина абсолютная, порядок идеальный. Если кому-то становилось плохо, толпа — самое неуправляемое собрание людей — расступалась, образуя коридор для подъезда «скорой помощи». Объявили речь Горбачёва, кто-то завопил: «КПСС — партия преступников!» На него шикнули: «Это тебе не митинг».
В дни путча Солженицын молчал. Редактор журнала «Наш современник» Станислав Куняев объяснил: «Он серьёзный человек, а не актёришка, порхающий с Берлинской стены на площадь у Белого дома».
КПСС — криминальная партия старого Союза.
Райком закрыт. Приносят партбилеты и сдают вахтёру.
На опустевшем постаменте памятника Дзержинскому написано: «Мавзолей Крючкова».
На каком-то митинге кто-то удачно сказал: «Словами „Караул устал“ было разогнано Учредительное собрание, и началась история нашей страны. Кончился этот цикл истории после подавления путча, от того, что „народ устал“.»
Вступлю в партию. Возможны варианты.
То, чего за семьдесят три года не смогли сделать белые генералы, интервенты, кулаки, враги народа, фашистские полчища, космополиты, демократы, — за три дня сделали восемь членов ГКЧП.
В каждом веке есть своё средневековье. Наше средневековье кончилось 22 августа 1991 года.
Нострадамус предсказывал, что в 1917 году придёт злая власть и просуществует семьдесят три года и семь месяцев. Просуществовала эта власть семьдесят три года и девять с половиной месяцев.