Чтение онлайн

— С каких это пор ты стал специалистом по машинам?

— Представь себе, кое-что в них петрю, — обиделся Кухнин. — Думаешь, я только с милицией обвенчан? В остальных делах дуб-дубом. Будет тебе известно, во время армейской службы я два года возил на черной «Волге» командира части. Журнал «За рулем» больше десяти лет подряд выписываю. Мечтал собственного «Жигуленка» завести, да эти… дурацкие реформы все мои мечты перечеркнули.

— Извини, Анатолий, не знал, — быстро отработал назад Голубев. — Значит, Таловскому было известно, что Мерцалова хочет купить новую машину?

— Конечно. Иначе, чего бы Паша о «Форде» базарить стал.

— Неужели он такими деньжищами располагает?

Участковый посмотрел на Голубева, будто на недоразвитого ребенка:

— Таловский же не в милиции работает. Каждый раз ездит в Новосибирск с «дипломатом», под завязку набитым купюрами. Если Жанна доверяет ему такие суммы, наверно, уж и в заработке не обижает. Иначе Паша усвистал бы, как ветер в поле, с первым же «дипломатиком».

— Почему предполагаешь, будто без Пашиной наводки дело не обошлось? Паша хотя и тугодум, но должен бы соображать, что, работая на Мерцалову, обеспечивает себе в перспективе безбедную жизнь, а хапок, даже крупный, он при своем широком размахе пустит по ветру за неделю. И что дальше? Казенный дом?..

— Может, я и предвзято рассуждаю, но не вызывает у меня Таловский доверия. Так же, как и Рита Календина. Кстати, она вчера двадцать один год отметила.

— С твоим участием?

Кухнин хмуро потупился:

— Понимаешь, дурацкая история получилась… Когда пришел поговорить с Пашей Таловским насчет грузовика, Рита уже выпроваживала из магазина последних покупателей. Ну я быстро с Пашей перетолковал, хотел уходить, а он: «Подожди, у Ритки сегодня день рождения. Пошли в подсобку, посидишь с нами». Думаю, чего не посидеть среди красивых женщин полчасика. Согласился, зашел. Там уже вся команда во главе с Жанной в сборе. Настя Веснина, прихрамывая, вокруг стола суетится. Стол роскошный. С цветами, со шпротами, сервелатом, икрой, фруктами и так далее. Сели. Паша наотрез пить отказался. Бабенки себе на четверых открыли бутылку французского ликера «Манго пассион», а мне на одного поставили поллитровку распутинской водки. Жанна кучу хороших слов в адрес Риты наговорила. Чокнулись и пошло-поехало… В общем, вроде и закусывал хорошо, но домой прирулил, не скрою, тяжелым.

— Долго сидели? — спросил Слава.

— Часа полтора. Дома я появился около девяти вечера. Обычно в это время езжу за травой, а тут… Распутинская водка коварная. Пьется мягко, как вода, а результат — крепче нашей нефтянки. Проще говоря, завалился спать и кролов голодными оставил. Вот почему сегодня в рабочее время и рванул за шамовкой для проглотов. Они, обжоры, уже с утра пол у клеток грызть начали.

— При застолье разговора о купле-продаже машин не было?

— Какой там… — Кухнин махнул рукой. — Жанна сразу задала тон: «Девки, о делах — ни слова. Пусть мужики остроумничают». Тут, как говорится, намек понятен. Таловский принялся травить анекдоты. Он мастер по этой теме, хотя и невпопад часто бухает. В общем, похохотали и разошлись.

— Расходились все разом?

— Мы с Таловским первыми ушли. Я еще намеревался за травой съездить, а Паше надо было грузовик на заправку сгонять, чтобы утром время не тратить. Жанна со своим гаремом осталась. Когда они разошлись, не знаю.

— Хоть какой-то дельный разговор был?

— Никакого. Треп один. Уходил я еще не на рогах, в нормальной памяти. Это пока домой шел, меня разморило.

— По-моему, Анатолий, ты стал злоупотреблять выпивкой, — с упреком сказал Голубев. — Раньше за тобой этого не замечалось.

— Раньше у меня мечта была — купить машину, а теперь… — Кухнин тоскливым взглядом уставился в пустую сковородку. — На душе пусто, как в этой сковородке. Пацанов сдуру наплодил, сам видел, сколько. Растут, челкашата, безмятежно, а что хорошее их ждет? Кругом воровство, грабеж, надувательство. Мерцаловы да таловские в люди вышли! А кто они такие?.. Прости Господи да хамы! Плюют они с верхней полки и на милицию, и на прокуратуру, и на всех нынешних администраторов! Ты на полном серьезе стараешься раскрутить это преступление, а ведь они, наверняка, что-то между собой не поделили и разберутся без твоей помощи. Это ж мафия! Они тебя в безнадежный штопор закрутят, пока ты их раскрутишь.

— Еще что скажешь? — спокойно спросил Голубев, когда нервный всплеск участкового выдохся.

Кухнин передернул загорелыми плечами:

— Нечего мне, Слава, сказать в свое оправдание. Понимаю, обгадился, да что теперь делать… Раскрылся тебе, как попу на исповеди. Может, ради моих пацанов не доложишь подробности начальству?..

— Ты, на моем месте, как поступил бы?

— Не знаю.

— Вот и я пока в раздумье.

— Гадаешь, не связался Кухнин с мафиози? Теперь ведь такое не в диковинку, — губы участкового скривились в виноватой усмешке. — Нет, Слава, до мафии я не докатился. Хотя, честно сказать, желание уйти из милиции появляется все чаще и чаще. Физической силой меня Бог не обделил да и голову имею не дурнее, чем у Таловского. Почему я должен жить хуже Паши? Ну, скажи, почему?..

— Не рви рубаху, — примиряюще улыбнулся Голубев. — Вернемся, как говорится, к нашим баранам. Далеко от трассы косил траву?

— Почти рядом, — буркнул Кухнин.

— От грозы где укрывался?

— Под березкой.

— Во время ливня движение по трассе оживленное было?

— Два или три грузовика к райцентру прошли тихим ходом.

— А из райцентра иномарки не улепетывали?

— Примерно, в половине первого часа, когда ливень был в самом разгаре, красная «Вольво» с тонированными стеклами промелькнула на скорости не меньше ста двадцати километров. Я еще подумал: «Ох, гробанутся на мокрой дороге, лихачи!»

— Она похожа на ВАЗовскую «девятку»?

— Не очень, но смахивает.

— Сколько и каких людей находилось в машине, конечно, не разглядел?

— Как их через темные стекла разглядишь? Они из машины хорошо видят, а их снаружи — тю-тю. ГАИ надо категорически запретить эксплуатацию машин с такими хитрыми прикрытиями. Это ж для мафии — лучше не придумаешь.

— Госномер не усек?

— От бешеной скорости за машиной мутный туман клубился. Даже намека на номер не просматривалось.

Задав участковому еще несколько вопросов и не получив в ответ на них ничего определенного, Слава поднялся:

— Таловский не говорил, когда из Новосибирска вернется?

— Сказал, дай Бог, сегодня к ночи.

— Живет он на той же улице, где Настя Веснина?

— На той же, только в противоположном конце. Самая хилая избушка-развалюшка — Пашина.

Голубев не любил откладывать горячие дела на потом. Сразу после разговора с участковым Слава отыскал «избушку-развалюшку». К сожалению, Таловского дома не было. На перекошенной двери висел символический замочек, а на запыленном стекле небольшого оконца жирно алела свежая надпись, сделанная губной помадой: «Пашка-керя! Мне страшно одной. Приходи, я все прощу. Весенька».

В лаборатории криминалистики эксперт Тимохина сосредоточенно рассматривала только что проявленную фотопленку, отснятую на месте происшествия.

— Получилось что-нибудь? — участливо спросил Голубев.

— А почему могло не получиться? — не отрываясь от своего занятия, вопросом на вопрос ответила Тимохина.

— Сосед-пятиклассник часто меня фотографирует, но как ни спрошу карточку, у него всегда один ответ: «Опять, дядя Слава, ничего не получилось». — Голубев достал из кармана взятую у Купчика видеокассету. — Лена, давай посмотрим самодельное кино.