Чтение онлайн

Хонида взяла аккумуляторный фонарь, такой получили все техники на тот случай, если им будет нужно выйти ночью наружу. Когда Кроудар увидел его, он почувствовал, насколько важно то, что она собиралась ему показать. У Хониды был истинно крестьянский инстинкт бережливости. Она не будет попусту разряжать такой фонарь.

Вместо того, чтобы вести его к.зеленым огням и стеклянным крышкам гидропонных баков, она направилась в другую сторону, к глубокому каменистому ущелью, где река впадала в бухту.

На их пути не было никакой охраны, только изредка встречались каменные вехи и уродливые местные деревья. Быстро и молча она привела его на узкую тропу, которая, как он знал, вела к уступу, нависающему над водопадом.

Кроудар обнаружил, что дрожит от нетерпения. Было холодно, чуждые очертания местных деревьев, высвечиваемые фонарем, тревожили его.

Что там обнаружила – или сделала – Хонида? С растений ка пала влага. Шум водопада покрывал все звуки. Они вдыхали ледяной воздух, наполненный брызгами и полный причудливых запахов.

Хонида остановилась, и Кроудар задержал дыхание. Он прислушался, но слышен был только водопад.

На мгновение он даже не понял, зачем– Хонида направила белый свет фонаря в его сторону. Он смотрел на одно из местных растений – толстый суковатый ствол пригибался низко к земле, на равномерных расстояниях друг от друга были видны желто-зеленые выросты.

Постепенно он начал понимать. Он узнал темный тон зелени, узнал способ, которым крепились листья к стеблю, массу желтокоричневых, шелковистых пучков, а под ними – маленькие клубни.

– Маис,– прошептал он. Тихим голосом, выбирая слова, по нятные Кроудару, Хонида объяснила, что она сделала. Он смотрел на нее и слушал. Он понял, почему она сделала это тайно, не сообщив ученым. Взяв фонарик из ее руки, он опустился на колени и с напряженным вниманием уставился на растения. Это означало конец всего, что ученые считали благом. Это означало конец их планов насчет этого мира.

Кроудар внезапно увидел в растениях своих правнуков. Может быть, у них будут чрезмерно большие головы, широкие и безволосые, толстые губы. Их кожа, возможно, будет пурпурной. Они, конечно, будут низкорослы – он знал это.

Хонида позаботилась об этом – прямо здесь, на мокром от речной воды уступе. Вместо того, чтобы отбирать большие прямые стебли с продолговатыми округлыми початками, похожими на земные, она почти погубила маис своими опытами. Она взяла слабые, болезненные растения, которые едва были способны дать семена. Затем отобрала только те, которые носили явные признаки изменения, приспособления к этому миру. Из них и развился новый вид, приспособленный для этого мира и похожий на местные растения.

Это был местный маис. Она отломила один из початков и очистила его. Там были гнезда с рядами семян, а когда она раздавила одно семечко, вытек пурпурный сок. Он узнал запах: такой же был и у хлеба.

Здесь было то, на что никогда бы не пошли ученые. Они хотели сделать из этого мира вторую Мать Землю. Но это им не удалось и никогда не удастся. "Соколы,– подумал Кроудар,поняли это раньше нас".

Теория Хониды заключалась в том, что в данном виде человек проживет здесь очень недолго. По стандартам Матери Земли их дети были больны. Но их потомки изменятся самым непредсказуемым образом. Ученые возражали и всячески пытались воспрепятствовать опыту.

Суковатый стебель маиса подтверждал, что ученым вскоре придется отступить.

Кроудар долго стоял на коленях и глядел в будущее, пока фонарик не начал тускнеть. Тогда он поднялся, и они направились к выходу из каменистого ущелья.

Когда они оказались наверху и увидели перед собой, на равнине, огоньки умирающей цивилизации, юн остановился и сказал:

– Лов троди скоро закончится. Я возьму лодку и пару друзей. Мы поплывем туда, куда летают соколы Э,то была самая большая речь, какую он когда-либо произ носил. Она взяла фонарик, погасила его и прижалась к Кро удару. – Как ты думаешь, что обнаружили соколы? – Семе на,– ответил он, кивая головой. Он не мог объяснить почему, но это было ему совершенно ясно. Все здесь испускало ядовитые испарения и соки, в которых могли выжить только местные флора и фауна… почему же должно быть иначе с троди или с другими местными морскими животными? И с соколами, которые были доказательством того, что здесь должна быть поросль гораздо менее ядовитая для пришельцев с Матери Земли.

– Лодки слишком медлительны,– сказала она. Он молча сог ласился с ней. Шторм мог застать их далеко в море, тогда они не смогут вернуться назад. Это будет опасно; Однако он понял по ее голосу, что она не намерена удерживать или отговаривать его.

– Я возьму с собой самых крепких людей,– сказал он.

– Как долго тебя не будет? – спросила Хонида. Он– нена долго задумался. Постепенно он привыкал к ритмам этого мира. Он мысленно представил себе все путешествие, дни, которые они проведут в океане, ночные поиски вод, над которыми реют соколы в своем низком, бесшумном полете, а потом – возвращение назад.

– Восемь дней,– сказал он.

– Там вам понадобятся хорошие сети,– произнесла она.– Я позабочусь о том, чтобы их изготовили вовремя. Может быть, с вами пойдет пара техников. Я знаю двоих, которые охотно отправятся с тобой.

– Восемь дней,– повторил он и подумал, что ей придется найти сильных людей.

– Да,– ответила она.– Восемь дней. И когда ты вернешься, я буду ждать тебя на берегу.

Потом он взял ее за руку и повел назад, к равнине.

– Мы должны дать имя этому миру,– сказал он на полпути.

– Дадим, когда ты вернешься,– ответила она.

Джек Вэнс

Звуки

Капитан Хесс отложил блокнот и так резко откинулся в кресле, что оно заскрипело.

– Это записи Эванса,– сказал он.– Их нашли в корабле.

– Это все? – слегка удивленно спросил Галиспелл.– Не было никакого письма?

– Нет, сэр, абсолютно ничего. Когда мы его подобрали, при нем не было ничего, кроме этого блокнота.

Галиспелл потер пальцем рябую столешницу.

– Действительно, странно,– сказал о;; и открыл первую страницу.

– Что вы думаете об Эвансе? – спросил капитан.– Странный парень, правда?

– Говард Эванс? Вовсе нет. Мы считаем его очень ценным работником. Почему вы спрашиваете?

Хесс наморщил лоб, пытаясь четко сформулировать ответ.

– Ну, он мне показался каким-то неуравновешенным; похоже, он привык бурно выражать свои чувства.

– Говард Эванс? – удивился Галиспелл. Хесс посмотрел на блокнот. – У меня было время посмотреть записи и… – И у вас создалось впечатление, что он был… немного странным?