Фата на дереве
Шрифт:
– Ну, что, верный муж? – лукаво спросила Габриэлла, глядя, как поправляет Ростислав волосы перед зеркалом, берет ключи от машины. – Проголодался?
Она так произнесла это «проголодался»… Так двусмысленно.
Славик подумал, что мог бы сейчас, прямо тут, в прихожей взять ее.
Лето, платье на ней – смех один.
Он подумал, отогнал мысль, но она вернулась.
– Проголодался! – ответил он вполне в духе вопроса и распахнул перед гостьей дверь.
Замечательное местечко выбрала Габриэлла для дружеского ужина с чужим мужем. А что ж! Опыта ей не занимать. Он же должен на что-то пригодиться?
Они сидели в тишине, их ресторан-кораблик чуть-чуть покачивался, от воды веяло легкой прохладой, вдали кричали утки…
Салат, легкое белое вино в запотевших бокалах, спокойный, ни к чему не обязывающий разговор.
И вокруг – никого. Все на дачах, а то и у моря… Это же безумие – в такую жару в городе торчать. Впрочем, именно в это время года в городе как раз очень даже хорошо живется: пусто, пробок нет, газоны, цветы… Можно даже отправиться гулять на всю ночь по Бульварному кольцу, как когда-то в юности… Идти, целоваться, шутить…
Габриэлла мило, деликатно ведет беседу.
– Ты в последнее время немножко… сам не свой, я бы сказала… У тебя все в порядке, Слав?
– Да… В порядке, – не очень уверенно отвечает Ростислав, глядя на свою спутницу сквозь стекло огромного бокала, в котором ему подали вино.
Габриэлла меняет свои очертания, становится то очень худой и извилистой, как кобра, то круглой, как Колобок из сказки, который от всех уходит, укатывается, убегает… Да еще и песенку поет, про то как от всех «и подавно ушел…».
– Ты чему улыбаешься? – интересуется подруга жены.
– Тебе, – отвечает муж подруги.
Тонкая игра. Плетение сети. Главное – чтоб незаметно, но крепко, надежно сплетены оказались путы.
– Уже хорошо. Главное, чтоб улыбался.
– Да. Это так. Это, пожалуй, главное…
– Хорошо тут, правда? Люблю на воду смотреть… Мечтается у воды замечательно…
Габриэлла выглядела сказочно. Настоящая мечтательница-фея, умеющая исполнять желания тех, кто ей дорог. Взгляда не оторвать… Нежные руки с бледно-розовыми перламутровыми ноготками, шелковое струящееся платье, густые светлые волосы, душистые, пахнущие чистотой… Зарыться бы в них… Косметика подобрана идеально, ничего лишнего. Молодая свежая кожа, тонкая шея, цепочка с крестиком…
Смотреть бы и смотреть…
– О чем же ты, фея речная, мечтаешь?
– Ах, если бы фея… Я не фея, Слав. Я – девушка. Земная вполне девушка. И мечты у меня земные, не волшебные.
– Так о чем же мечтает земная девушка? Поделись, вдруг я исполнитель мечтаний?
Габриэлла загадочно и чуть горько улыбнулась. Помолчала.
Ростислав опять подумал, что вот ее бы – ее бы он взял. Прямо тут. Или в машине. Или… Когда они вернутся домой… Хороша. А главное – желанна. Жуткое желание вызывает, колдовское. И непонятно, чем. Сегодня она и одета неброско, и тиха, задумчива… Нет ничего вызывающего… А желание появляется мучительное.
Он сделал несколько глотков ледяного вина. Голова закружилась. А на сердце – на сердце воцарился покой, веселье…
Легкость Габриэллы передалась ему.
Вот с кем возможно счастье! Вот оно!
Еще бы он так не думал! Он – просто мужчина. Обычный и ничего не понимающий в ювелирных тонкостях плетения паутины профессиональными кадрами, которые на этом делают все: и деньги, и квартиры, и карьеры…
Габриэлла почуяла: клюет!
Раньше не клевал. Никак. Просто – гранитная скала на Крайнем Севере. Никакие сигналы не принимал.
Но сегодня! Сегодня – ее день. Главное – не пережать. С точностью до микрона.
Ничего лишнего.
Шажок за шажком.
И медленно-медленно.
Торопиться некуда. Время теперь работает на нее. Он уже раскрыл пасть, плывя к наживке на крючке. И вот сейчас… Сейчас надо, чтоб наживка эта показалась ему самой главной целью всей жизни…
Ах, как бы он сейчас взял ее… Притянул к себе, посадил на колени… И прямо тут…
У Ростислава кружилась голова, сердце билось что есть силы…
Не может быть, чтобы и она не чувствовала его зов. Не может быть, чтобы отказала… Но она не из этих… Недоступная давалка… С ней все иначе… Но… От нее с ума сойти можно… Нежная, милая… Чистая… Глаза, как озера… Вот, в чем утонуть…
Он осушил бокал до дна.
Габриэлла заботливо подлила. Сама она не пила. Назад-то ей за рулем придется быть… И, кроме того, сейчас, именно в этот момент необходим самоконтроль. Полный. Сапер ошибается лишь однажды…
– Может быть, еще вина?
Официантка подскочила некстати.
Всюду чужие глаза…
– Несите еще, – велел Ростислав.
– Не много ли? – с мягкой улыбкой заботливо спросила Габриэлла.
– Легкое вино. Жажду утоляет… От легкого вина ничего плохого не будет, – ответил Славик, не понимая, что его уже развезло достаточно сильно.
– Ну, смотри сам, – девушка опять повернулась вполоборота, глядя на воду.
– Так ты не сказала о своей мечте. Поделись.
– Но и ты о своей не сказал…
– Я первый спросил…
– Ты действительно хочешь знать?
– Конечно, иначе зачем спрашивать?
– И ты хочешь, чтобы я тебе честно ответила?
– Честно-честно!
– И не будешь потом говорить, что я дура, раз о таком мечтаю?
– Ты никогда не казалась мне дурой!
– А если на этот раз покажусь?
– Нет. Этого не будет. Не бойся.
Габриэлла снова задумалась.
Он ждал. Вполне расслабленно.
Подошла официантка. Открыла новую бутылку. Налила. Исчезла.
Он снова глотнул.
Улыбнулся ободряюще:
– Ну же! Я жду…
– Хорошо. Слушай:
«Кабы я была царицей, —Третья молвила девица, —Я б для батюшки-царяРодила богатыря…»Славик умилился. Неужели? Неужели – она мечтает о…?
– Ты… Ты о ребенке мечтаешь? Я правильно тебя понял?
– Да, – кивнула, потупившись, Габриэлла. – Дура, да? Ты это подумал сейчас?
– Ты дурочка, что свою мечту глупой считаешь, – возмутился Славик. – Нет, конечно, не дура.
Он помолчал и решился: