Фатум
Шрифт:
Альбинос улыбнулся шире, отчего кожа на его изможденном старом лице натянулась, обрисовывая продолговатый, угловатый череп. Николь не могла с точностью сказать, сколько хранителю было лет: его кожа была дряблой и «мятой», точно истончившаяся бумага, а тело – скелет-скелетом. Увидь Никки Морта спящим, она бы, скорее всего, подумала, что он мертв, однако, его кроваво-красные, безумно горящие глаза были живее всех живых. И даже если и казалось, что любое, даже самое слабое дуновение ветра могло сбить хранителя с ног, стоило встретить взгляд этих чудовищных глаз, чтобы понять, что перед тобой было человеческое обличье смерти.
Словно привидение, Граф растворился во мраке, оставив девушек наедине друг с другом в кромешной темноте: мистический, непонятно откуда взявшийся свет он забрал с собой.
– Псих, – поставила диагноз Николь, однако, даже сей едкий комментарий она произнесла с благоговением: и в образе Крыши он ее пугал, в своем же истинном обличье он и вовсе был чудовищен.
– Та штука еще не заработала?
– Хрен знает. Мне кажется, нет. Да и Морт так быстро с третьего уровня выбраться не смог бы, – пожала плечами Никки. Затем, нахмурившись, уточнила: – А что? Ты что уже приготовилась на помощь звать?
– А у тебя есть другие идеи? План?
– Да, – солгала Николь, у которой внезапно зачесались руки. – И первым пунктом в нем значится «не делать того, чего от нас ждет Граф».
– И что ты предлагаешь?! – голос Дафны недвусмысленно дрожал.
– Во-первых, не истерить, – рявкнула Николь, у которой тоже потихоньку сдавали нервы, вот только она сама не до конца понимала, от чего именно: от перспективы утонуть или от Дафны Никс. – И, вообще, эти штуки даже не начали…
Лучше бы она этого не говорила, потому как стоило ей открыть рот, как сверху ударила мощная ледяная струя. Девушки вскрикнули, кто – от неожиданности, кто – от боли, и рухнули на пол. Николь, верная своему «везению» оказалась прямо под краном, а потому ее просто сбило с ног. Падение выбило из нее весь воздух, и она инстинктивно сделала вдох, после которого ее организм, судя по ощущениям, состоял из воды уже на все девяносто пять процентов. Дезориентированная, она вслепую барахталась на полу, пытаясь вылезти из-под струи, когда пещеру заполнил полный ужаса и паники голос Дафны:
– НА ПОМОЩЬ!
Это-таки чудотворно подействовало на Николь: рывком поднявшись на ноги, девушка, кашляя, попыталась перекричать соседку.
– ЗАТКНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ!
– Я здесь не умру! – продолжала верещать та, захлебываясь то ли слезами, то ли водой.
– Если ты не закроешь рот, я сама тебя убью! – пообещала Николь охрипшей Дафне. – Чего ты хочешь этим добиться, а? Еще не поняла? Если кому-то из них, – Никки машинально кивнула на потолок, хоть ее никто и не видел, – хватит ума спуститься сюда, нам всем все равно крышка! Кто из нас двоих старше и умнее, а?
– Я здесь не умру! – продолжала истерить та. – Я не умру вот так!
– Думаешь, сгореть заживо лучше?
– Кастер придет за мной! Он придет, придет за мной…
– Кастер? Кастер Тропворт?! Знаешь его? – Николь начала переминаться с ноги на ногу, так как вода, достигшая уровня ее щиколотки, была ледяной.
– Это мой муж!
– Ты замужем за этим мудаком?! – ужаснулась Никки, про себя отметив, что этот Тропворт, вероятно, доберется до спасательного корабля Морта быстрее него самого.
– Да как ты смеешь?! – тут же взвилась сенатор. – Ты ничего о нем не знаешь! Ничего, слышишь?!
– Кроме того, что это из-за него я здесь! – парировала Николь, радуясь, что Никс хотя бы перестала звать на помощь. Кажется, Эпокрон ударил по психике сенатора гораздо сильнее, чем за все это время доставалось Никки: от прежней Дафны Никс, которая когда-то гостила в доме Прайсов, не осталось и следа.
– Что? Что.. что ты сейчас сказала?
– Ты слышала, – отдышавшись, ответила Николь и привалилась к стене: обе пленницы утомились. Шок от внезапного душа прошел, и мысли девушек прояснялись. – Нет, я тоже хороша, конечно: повелась на его россказни по поводу того, что он типа с Кеем заодно, и что он – свой. Пошла за ним, как овца за пастухом, а он меня привел прямиком к Крыше. Ну, то есть к Морту.
Николь невесело рассмеялась, покачав головой. Все-таки она реально сглупила.
– Этого не может быть, – еле слышно ответила Дафна, и Никки так и видела, как та в отрицании трясла головой. А, может, и не в отрицании, а просто от холода, потому как горячую воду им, видимо, решили не добавлять. – Он…он не мог. Он ведь…
– Мудак, – подсказала Николь.
– Он обещал мне, что больше никогда не встанет на сторону Морта, – сокрушенно продолжала Дафна, видимо, разговаривая сама с собой. – Только не после того, что случилось с Крисом.
– А они – приятели, что ли?
– Кас был его наставником.
Николь присвистнула и невесело рассмеялась. Обе пленницы замолчали, предоставив потоку воды бороться с удушающей тишиной. Постепенно уровень воды поднимался, но до Никки все еще не дошла реальность происходящего: она с пассивным любопытством вглядывалась под ноги, по отсветам воды пытаясь понять, как быстро наполнялась камера. В какой-то момент она даже перестала чувствовать холод: видимо ее организм адаптировался к новому температурному режиму и приготовился к «зимней спячке».
– Мы не должны их звать, – нарушила молчание Дафна. Удивительно, но теперь ее голос звучал ровно, без истерики.
– Не должны, – согласилась Николь.
– Но мы должны предупредить их.
– Должны, – снова согласилась Николь.
– Как понять, что мы «в эфире»?
– Ты у меня спрашиваешь? Я едва с наручами разобралась, а ты…
И тут Никки почувствовала себя полной идиоткой. Дав себе ментального подзатыльника, девушка оттолкнулась от стены и, выйдя на середину камеры, активировала щит. Сработало: светящийся желтым неоновым светом, из ее левого наруча появился экран.
– Что это?! – спросила из-за стены Дафна, видимо, увидев свет. – Откуда?!
– Это – наш билет наружу, – с необоснованным оптимизмом заявила Николь, дрожа от холода, и активировала меч на правой руке. – Дай угадаю: с оружием в эти камеры никого не пускали, правда?
– Н-нет, н-наверное, – судя по голосу, сенатора тоже колотило от холода.
– Вот и славненько! Тогда ты объясняешь правила в громкоговорилку, а я – ломаю стенку, – с наигранным энтузиазмом Николь сделала молниеносный выпад и взвыла, как только меч соприкоснулся с силовым полем. Он не просто не проломил его, не просто не оставил на нем и царапинки или какого-нибудь другого следа, он… сломался. Причем сломался не просто меч, а сам наруч: Николь почувствовала, как ее руку обожгло, а затем в воздухе завоняло гарью. Барьер посредством какого-то заряда, похожего на электрический, просто-напросто сжег ее оружие!
– Что случилось?!! Николь?! Николь, ты меня слышишь?!
– План А не удался, – стараясь не терять присутствие духа, сообщила недохранительница, стягивая бесполезный наруч. Ее руку нестерпимо жгло. – Переходим к плану Б.
– Что еще за план Б?!
– Ну, – протянула Николь, наощупь обследуя потолок камеры, – он состоит в том, чтобы придумать план С.
– Ты издеваешься? Как ты можешь шутить в такое время?!
– Видимо, это моя реакция на стресс, – нащупав трубу, Николь проследила ее вплоть до угла камеры, но так и не нашла ни одного вентиля. – В любом случае, как человек, принимавший на Эстасе солнечные ванны, заявляю, что мы с тобой, вообще-то, в выигрыше: тем, кто наверху, придется очень и очень херово, когда Нокс начнет гореть.