Фатум
Шрифт:
– Да, сегодня явно твой день, – иронично заметил незнакомец и замер. К дому Прайсов направлялся целый поток пожарных машин, полиции и «скорых». – Быстро они сегодня. Слишком быстро, я бы сказал. Встань, – хамелеон поравнялся с Дином, который тут же вскочил не в силах ослушаться, и внимательно вгляделся в его лицо. – А теперь слушай меня внимательно…
Грудь женщины лихорадочно вздымалась, сотрясаясь от рыданий и приступов кашля. Огромными, полными ужаса карими глазами она смотрела на своего палача и никак не могла переварить увиденное. Как это возможно? Почему это происходит? Она вглядывалась в знакомое, любимое лицо, но не находила ответного отклика: перед ней был сам дьявол, облаченный в овечью шкуру.
– Я н-не пон-нимаю, – прорыдала Эбигель Прайс, пытаясь встать на ноги. Ее волосы, некогда уложенные в пышную высокую прическу, растрепались, а профессиональный макияж размазался по красивому, загорелому лицу. – Чего ты хочешь от меня?
– Правды, – прозвучал неумолимый ответ. – Справедливости.
– Какой прав-в-ды? – женщина закашлялась и зажала нос платком, стараясь хоть как-то защититься от дыма, валившего из соседней комнаты. – Прошу тебя, останови это безумие! Прошу тебя…
– Молчать! – истязатель ногой опрокинул женщину обратно на пол. Та, запутавшись в бесконечном подоле собственного платья, завалилась на бок, продолжая отчаянно стенать. – Ты же не думала, что этот момент никогда не настанет, правда? За все нужно платить по счетам, и сейчас настал твой черед, Эбигейл Прайс. Говори же!
– Я не з-знаю, что ты хочешь от меня услышать! – она продолжала рыдать, спрятав лицо в ладони. Руки женщины тряслись, она сама раскачивалась взад вперед, пытаясь убедить себя в том, что все это – страшный сон. Кошмар.
– Скажешь, что тебе не за что просить прощения? Что твоя совесть чиста?!! – издевательски-презрительный смех заставит миссис Прайс вздрогнуть. Этот голос, такой родной, такой дорогой ей голос – как он мог говорить такие вещи? Как он мог так смеяться? – Скажешь, что ты не разрушала чужие жизни в угоду собственному благополучию? Скажешь, что ты не разрушала семьи? Не отнимала жизни?!
– Нет! – в отчаянии взвыла женщина. Ее тушь потекла, оставляя черные дорожки на румяных щеках. – Я ничего подобного не делала! Я НЕ УБИЙЦА!
– Ты хуже, – выплюнул мучитель. – Ты гораздо хуже! За маской благих намерений ты топтала жизни других людей.
– Что ты такое говоришь?!
– Правду, – мучитель грубо отнял ее руки от лица, вырвал платок и отбросил его в сторону. – Или это не ты сломала жизнь Мэриан Абрамс?!
– Что? – глаза миссис Прайс расширились, в них отразилось понимание.
– Отвечай на вопрос! Это ты сдала Мэриан Абрамс в психбольницу?
– Послушай…
– ДА ИЛИ НЕТ?!
– Да, – прорыдала Эбигейл, пряча заплаканное лицо в дрожащих ладонях и прекращая свои попытки встать на ноги. Дверь, за которой бушевал огонь, тоже начала тонуть в языках пламени, испуская черный, удушающий дым.
– Ты поступила так, зная, что она не была сумасшедшей?
– Да, – женщина с отчаянием смотрела в такие знакомые глаза, пытаясь найти хоть каплю сострадания. – Но я…
– Ты знала, что Эйден Малик не был выдумкой! Ты была знакома с ним!
– Да, – подтвердила миссис Прайс, хоть обвинитель не спрашивал, а утверждал.
– Ты стала причиной всех несчастий этой женщины, Эбигейл Прайс. Ты сломала жизнь не только ей, но и ее сыну! Все эти годы ты жила своей счастливой и комфортной жизнью, окруженная любящей семьей, в то время как Мэриан была вынуждена проводить свои дни в обитой войлоком палате. В то время как ее сын был выброшен, как ненужная вещь, предоставленный самому себе. Ты отрицаешь это?
– Нет, – прошептала та и на коленях подползла ближе. – Но послушай же меня…
– Значит, ты виновна!
– Прошу, выслушай меня…
– И даже сейчас, когда ты призналась в содеянном, ты продолжаешь оправдывать себя, – голос сочился презрением. – Но наказания нельзя избежать, Эбигейл Прайс. Ты думала, что жизнь подарила тебе эти счастливые годы? Ничерта подобного, дорогая. Она дала тебе их взаймы.
– Я умоляю тебя, послушай…
– Пора платить по счетам, – палач брезгливо отступил на шаг, не давая жертве приблизиться, будто бы одно ее прикосновение было способно испачкать.
– Пожалуйста…
– Эбигейл Прайс, – женщина замерла, увидев как в руке «судьи» появились спички. – Я признаю тебя виновной.
– За что? – со слезами на глазах Эбигейл подползла ближе и все-таки припала к ногам своего палача. – За что ты так со мной? Что я тебе сделала?
– Даже самые страшные муки ада будут недостаточным наказанием за то, что ты сотворила…
– Очнись, прошу тебя, – женщина сотрясалась в рыданиях. – Я умоляю тебя…
– Слезы здесь не помогут. Страдания можно искупить только страданиями.
Щщщщих – и спичка зажжена.
– Не делай этого!
– Гори в аду, Эбигейл Прайс.
Спичка упала на пропитанный бензином ковер.
конец первой части
====== ЧАСТЬ 2: Избранный ======
Двадцать лет назад
– И все же, учитель, я не согласен, – Таллий поднял на наставника вечно грустные черные глаза. – Какой смысл в нашем даре, если мы ничего не в силах изменить? Разве не для того стоит смотреть в будущее, чтобы предотвращать катастрофы? В этом и весь смысл!
– Ты очень наивен, мой дорогой ученик. Молодости присуща иллюзия всемогущества, максимализм, вера в абсолюты, – Клементиус задумчиво накручивал на палец седую пышную бороду, устремив взор вдаль. – Это пройдет, и с годами ты поймешь, что время – это река, река несущая нас на своих волнах от истока к устью. Даже если ты бросишь в нее камень, она не изменит своего течения. Даже если ты бросишь камень побольше, она лишь изменит русло, но не остановится; она будет стремиться к устью, несмотря ни на что.
– А если я брошу огромный камень? Если я возведу скалу, то тогда…
– Река высохнет.
Старец обратил свои глаза на юношу, который, сохраняя молчание, все же всем своим видом выказывал несогласие.
– Время – великая вещь, Таллий. И оно нас рассудит, – Клементиус взял лежащий перед ним камень памяти и протянул мальчику. – Настанет день, когда и тебе выпадет шанс испытать судьбу.
Мальчик неуверенно протянул руку, и старик вложил в его ладошку холодный светящийся кристалл.